Наследники легенд
Шрифт:
– Нужно оно мне! – махнул рукой Сэл.
– Давай я рану гляну? – предложила я, увидев бинты на запястье.
– Не стоит, я только повязку сменил. Заживет.
– Плохо без магии, да?
– Терпимо.
Терпимо. Но изменилось буквально все. Даже сумки теперь казались тяжелее. А нам еще идти и идти.
Путь лежал через долину. Если бы не гнетущая пустота, вытеснившая все остальные чувства, можно было бы наслаждаться умеренно-теплым днем, свежим ветерком и видами нетронутой, дикой природы, чья красота, наверное, не оставила бы меня равнодушной, будь мы сейчас по ту сторону Черты. Трава была зеленой, небо – голубым, редкие рощицы, живописно раскиданные по бескрайнему волнистому ковру цветущей долины махровой вышивкой, шелестели молодой листвой и манили
Шли молча. Тут можно было не таиться, как в лесах на той стороне, где не исключено было нарваться на врага, но никто не решался произнести ни слова.
– Ил, поговори со мной, – попросила я мужа. – Расскажи что-нибудь.
На ходу это нелегко, да и тяжесть поклажи вынуждает беречь дыхание, но я не могла больше терпеть тишину. А Сумрак, если не обманывает, давления пустошей не чувствует.
– Что рассказать? – улыбнулся он ободряюще.
– Что хочешь.
– Знаешь, куда мы пойдем, когда это закончится? – спросил он, переходя на кассаэл.
– На Навгас?
– Не угадала. Сначала мы пойдем на Хиллу. В Пианские горы. Выберем самый сложный маршрут. После этого похода мы пройдем его без труда.
– Меня возьмете? – поинтересовался Сэл.
– Нет, – заявил Иоллар. – Хоть раз за столько лет я могу куда-нибудь сводить жену, чтобы ты не увязался следом?
– Так ты ее по таким интересным местам водишь, то на войну, то в пустоши, – как тут устоять?
Я заметила, что ребята с любопытством прислушиваются к нашему разговору. Прислушиваются и ничего не понимают. Видимо, чтобы было не так обидно, Дуд тоже решил поговорить с товарищами. Да-да, наш обычно молчаливый Дуд.
– Мне рассказывали, парень один в пустоши пошел и пропал. Полгода о нем ни слуху ни духу. А потом вернулся домой. С женой и тремя детьми. И сам будто лет на двадцать постарел – мать еле узнала. Говорил, что долго-долго в каком-то городе жил, там и женился, и детьми обзавелся. Сам удивлялся, что в родной деревне за это время и года не прошло.
– И что бы это значило? – нахмурился Эйкен.
– А то, что гиблое место эти пустоши, – назидательно поднял вверх палец Лони. – Задержишься тут на месяцок, а потом тебя и мать родная не узнает, и три спиногрыза на горбу сидят.
Шутку никто не поддержал.
– Это все Повелитель Времени, – серьезно сказал Мэт. – Он такие штуки откалывать мастак.
– Сказки это, – отмахнулся Лони.
– Может, и сказки. Но я тоже истории вроде Дудовой слыхал. Крутит кто-то время в пустошах. Кто, как не Повелитель?
– Ученые думают, что это такие провалы… – начал нерешительно Най.
– Много твои ученые знают, – поморщился Зэ-Зэ. – Посмотрел я вчера, как вас, магов, тут плющит. Небось перейдет один такой ученый Черту, полежит на травке, отдышится и назад ползет. А потом книженцию сочиняет, как он в пустоши ходил, какие дива видал и какие там есть провалы.
Мэт хоть парень деревенский, но в уме ему не откажешь. Готова с ним согласиться, что основная часть трудов о природе пустошей писалась именно таким образом.
– Ты всех под одну гребенку не равняй, – насупился Найар. – Мы-то идем.
– Вот и иди себе. И не болтай, чего не знаешь. Провалы у него! А мне бабка о Повелителе рассказывала.
– Так просвети, – попросила я. – Хоть будем знать, о чем речь.
И идти веселее.
– Ну-у… Давно это было. Жил в одном поселке у Черты парень. И пришла ему пора жениться. Выбрал девку из соседских, ловкую, работящую, собой не уродину. Свадьбу справили, как положено: браги наварили, гостей позвали. Одна беда – напился молодой на радостях так, что пришлось дружкам его на руках до постели нести. А супруге его новоявленной ничего не осталось, как рядом прилечь да в подушку плакать. Обидно ведь – первая ночь. Может, девка всю жизнь этого ждала? Раньше ведь оно как было: до свадьбы ни-ни. Поутру в доказательство, говорят, простыню за окно вывешивали. Это сейчас… Но я не об этом. Уснул он, значит. А поутру проснулся и удивился: ни похмелье не мучит, ни жажда, как обычно с перепою бывает – как огурчик!
– Зеленый и в пупырышках? – не сдержалась
– Нет, – серьезно продолжил Мэт. – Трезвый, натурально, как ведунья над ним пошептала. Дай, думает, порадую молодую жену и сам порадуюсь. Простыню, опять же, предъявить надобно. Но только глядит он, а жены-то рядом и нет. Решил, что встала уже, пошел по хате искать. Нет нигде. Ни жены, ни подарков, что родичи принесли. С вечера, точно помнил, в общей комнате пройти нельзя было, а теперь пусто. Вот, думает, зловредная баба, обиделась небось, забрала все и к отцу-матери сбежала. Вроде как и вернуть надо, а вроде и стыдно за ней идти – сам ведь в первую ночь опозорился. Решил, само как-нибудь наладится. Девка-то была отходчивая, подуется-подуется и назад прибежит. Сел у окошка, ждет, когда его супружница явится. Вдруг смотрит: идут его друзья, а с ними музыканты, потешники, несут хлебы неразломленные, катят бочки закупоренные. В аккурат как вчера было. А ему говорят: «Чего это ты, жених, не причесан, не одет? Или забыл, что у тебя свадьба сегодня?» Парень сперва задумался, а после обрадовался. Решил, что это сон ему был со знамением: мол, не хочешь в первую ночь осрамиться – не пей лишку. Всю свадьбу молодцом держался, три чарки всего выпил. Но как лег в постель с молодой женой, так и сморил его сон. А с утра сызнова все повторилось. Тут уж задумался парень. Пошел к колдуну местному, разузнать, может, сглазил его кто, может, девку он выбрал порченую. Поглядел колдун на него, головой покачал. Нет, говорит, на тебе никакой порчи, и на девку не наговаривай, а что да как – не разъясню. Выше это, говорит, моего понимания. В общем, женился парень в третий раз. И в четвертый. А в пятый – не захотел. Собрал узелок да рванул с самого утра подальше из родного поселка. Идет по дороге, а навстречу ему мужик корову ведет. Купи, говорит, а деньги потом вместе в корчме пропьем. Парень удивился, а мужик ему объясняет: «Все равно мне барыша не видать. Седьмой раз продаю тварь рогатую, а поутру она снова под окном стоит и мычит. Проклятый, видать, я». Тогда парень ему свою историю рассказал. И сообразили они, что одна у них беда. Бросил мужик свою корову, пошел с новым товарищем лучшей жизни искать, коли правды найти не получится.
– А вечером они заснули и проснулись каждый у себя дома: один в день свадьбы, а второй с коровой под окном, – шепнул мне Буревестник. – Так должно быть, если это временная петля.
– Это сказка, Сэл. В сказках по-всякому бывает.
Рассказчик одарил нас укоризненным взглядом:
– Долго они шли. Еще троих встретили. У одного дядьки теща умерла – десять раз гроб тащил, десять раз зарывал. А с утра она его встречает: «Угостись блинчиками, зятек дорогой». Тут, неровен час, сам помрешь. У бабы хата горела. Тоже раз десять. Тушить умаялась. А третий, которого встретили, сам топиться хотел. Жизнь ему, значит, опостылела. Раз утопился, второй – а все с утра в своей постели просыпается. На третий раз уж повесился…
– Настойчивый какой, – хихикнула Лил. – А если бы перестал ерундой маяться? Вдруг это ему знак был, что не нужно жизнь свою губить? И остальным тоже: тому жениться не надо, тому – корову продавать…
– Шибко умная, да? – надулся Зэ-Зэ. – Не знаки то были, а чары Повелителя Времени. Но они это позже узнали. А сначала Велерину повстречали. Она часто по лесу разъезжала, людям помогала, болезни лечила, от нежити заслоны ставила. Рассказали они чародейке о своих бедах. А она на них посмотрела, руками поводила, в глаза каждому заглянула…
– Ментальное сканирование, – негромко сказал Сэл.
– Посмотрела она на них, – Мэт повысил голос, перекрывая шепот Буревестника, – и поняла, что насланы на них чары откуда-то из пустошей. Не волнуйтесь, говорит, люди добрые, ступайте по домам, а я разберусь, что за колдун вам жизни не дает. Но те не послушали: дома-то все сызнова начнется, – с чародейкой за Черту пошли. Долго шли…
– Три дня и три ночи, – вспомнила я земные сказки.
– Нет. Дольше. Две длани, кажется. А к началу третьей повстречали они того самого колдуна, что время назад возвращал. Люди, те ничего не поняли, потому как был тот колдун видом чистый эльф. А вот Велерина сразу его темную душу разглядела и к ответу призвала. Так, мол, и так, зачем… кхе-кхе… Зачем, говорит, добрых людей мучишь. Хм…