Наследники легенд

Шевченко Ирина

Трудно было не думать о кровопролитии, когда малец сам напрашивался. Но Истман сдержался; чтобы в голову не лезли опасные мысли, как больной в бреду, называл про себя все, что видел на своем пути. Ветка. Ветка. Дерево. Куст. Ветка…

Глаза привыкли к полумраку, и яркий солнечный свет резанул по ним болью, заставив зажмуриться. Стали слышны птицы и мягкий шорох листьев. Ветерок сделался теплым и ласковым.

– Вот и перебрались, – улыбнулась Ольгери. – Сейчас до речушки дойдем, отдохнем немного.

– Долго идти?

– Час. Может, два.

Долго. Очень долго. Он и так выжидал больше, чем нужно.

– Посидеть хочешь? – по-своему поняла его остановку женщина. –

Утомился? Ну, ты передохни маленько. На вот, пожуй.

Она подала ему мятый зеленый листик, и Истман машинально потянул его в рот. Листик был кислым.

– Передохни, – повторила колдунья. – А то и парсо не пройдешь.

– Пройду. – Нож уже в руке, а голос перешел на змеиный шепот. – С твоей силой пройду.

Шаг, еще шаг. Сейчас, пока она ничего не поняла, пока еще удивленно щурится, вглядываясь в его лицо. Сейчас…

– Да откуда ж тут сила, в пустошах? Нет ее здесь. Совсем нет. Ни у меня, ни у земли. Сам разве не чувствуешь, что за место? Хорошо, если не чувствуешь…

Сайли с самого начала не понравился этот человек, а теперь еще и напугал. Захохотал, как ненормальный, а потом упал на землю и задрожал, а безумный смех перешел в плач. Страшно было – страшнее, чем с тенями, – смотреть, как он катается по траве и воет, будто какой-то зверь.

– Чего это с ним, ба? – спросил мальчик, из-за спины травницы глядя, как мужчину трясет и ломает в корчах.

– Кто его знает. Пустоши на каждого по-своему действуют. Переждать нужно, отпустит.

Окончательно он пришел в себя лишь на закате. Сел, огляделся, молча принял из рук целительницы тыквенную флягу. Не спрашивая, выпил почти всю воду, а остатки плеснул себе в заросшее серой щетиной лицо и растер пятерней.

– Так как тебя лучше звать? – хриплым, но уже похожим на человеческий голосом спросил он у женщины. – Олья? Гера?

К усыпальнице ведомый бывшим императорским магом отряд вышел на четвертые сутки. Древнее строение, имитировавшее замок в миниатюре, пряталось в чаще разросшегося за века леса. Стены из серого камня оплел плющ, на маленьких башенках свили гнезда птицы. Удивительно, но нижний ряд окон остался нетронутым – не разбилось ни одного витража, но что они изображали, понять было трудно и из-за слоя грязи на стеклах, и из-за того, что сами картины были какими-то странными, и взгляд не мог уловить собранного из разноцветных осколков образа. В верхних окнах, длинных и узких, как бойницы, тоже устроились пернатые жильцы.

– Никому не входить, – приказал Брунис капитану гвардейцев.

– Мы так не договаривались, – взвизгнул человек, которому обещали отдать гробницу на разграбление.

– Хотите рискнуть жизнью?

Внутри могли быть ловушки, как магические, так и механические. Капитан вспомнил об этом и продолжать спор не стал.

Но поначалу все казалось просто. Широкая двустворчатая дверь без скрипа распахнулась, стоило потянуть за кольцо, а посланный вперед щуп не уловил никакой опасности. Выломав толстую палку, магистр Брунис простучал ею о каменные плиты пола сразу у входа. Ничего не произошло. Продолжая таким манером проверять устойчивость перекрытий и удерживая готовый отразить чары щит, чародей шагнул внутрь. Он не рассматривал убранство склепа, не любовался фресками на стенах и каменными цветами, облепившими изящные арки. Маг шел к центру усыпальницы, туда, где, по его мнению, должен был стоять гроб.

Но гроба не было. Разве что его должно было заменить вытесанное из белого камня ложе. Только и оно пустовало. Неужели кто-то побывал здесь раньше? Быть не может! Тогда о новом носителе силы мира уже

узнали бы. Или он затаился где-то в Эльфийском лесу и тратит волей случая доставшееся ему могущество на удовлетворение скучных потребностей обывателя? От одной подобной мысли Брунису сделалось нехорошо. Как же такое возможно? Как? Все его стремления, все мечты должны развеяться прахом лишь оттого, что его опередил какой-то никчемный бродяга, неизвестно как забредший в эти забытые богами, людьми и эльфами края? Нет! Наверняка останки чародейки еще где-то здесь. В подполье или в какой-то укромной нише. Или в одной из миниатюрных башенок… Рассеянно скользивший по стенам взгляд мага привлекли какие-то каракули, не вписывавшиеся в общее оформление. Подойдя поближе, он разобрал две строчки на саальге.

– Нам можно входить, магистр? – прокричал от двери гвардеец.

– Входите, – бросил Брунис, силясь разобрать надпись.

В рунной грамоте эльфов он был несилен. Еще будучи учеником магической школы пытался учить язык длинноухих, но не особо преуспел в этом.

Раздался какой-то треск – люди выламывали из стен золоченые куски лепнины, срывали серебряные рожки-подсвечники. Ценного тут было немного, но каждый хотел унести из этого места хотя бы крашеный камень.

– Проба, – с трудом вспомнил колдун одну из рун. – Проба или попытка. Попытка три. Не хорошо… держать вес… Бред какой-то. Нехорошо держит вес. Дрожать… почва? Колебания почвы? Шуметь, стучать…

Скудных знаний хватило, чтобы более-менее восстановить смысл написанного. Третья попытка, строение нестабильно при колебаниях почвы и звуковых колебаниях – похоже, кто-то писал именно об этом.

Рядом гвардейцы с грохотом выбили ведущую в одну из башен дверь…

– Остановитесь! Наружу все!

Крик Бруниса стал последней каплей. Вздрогнули, оседая, стены, и на мага, успевшего поднять над собой щит, обрушился расписанный под облачное небо потолок…

Глава 10

Галла

Най не подвел, и реку мы перешли без проблем. Противоположный берег, вопреки словам Белки, был не так уж и плох. Да, растрескавшаяся глинистая земля, да, глубокие борозды оврагов. Но чуть подальше, у молодого березняка, вполне можно было разбить лагерь, переправившись еще с вечера, и избежать неприятной встречи с эльфийским магом. Но тогда и Вель не встретили бы.

Пока шли, сначала через холмистую долину, потом снова по лесу, подыскивая место для следующего прыжка, я приглядывалась к девушке, пытаясь понять, что же заставило ее бежать за нами от самой Ясуны, и никаких логичных объяснений этому поступку не нашла. Но для Вель, наверное, ее желание – уже причина. А еще – один молодой маг, на которого она временами косится украдкой. Может, тут собака зарыта? Тогда девочку жаль. Что бы между ними ни было, для Ная это не просто в прошлом, а будто бы и не существовало: ни разу не заметила, чтобы он заговорил с ней или хотя бы посмотрел в ее сторону. А вот его брат в тайных взглядах преуспел. После шуточек Занозы я стала замечать, как друг смотрит на Лил. И она на него.

– Детство, – пробурчал идущий рядом муж, как и я, заметивший эти переглядывания.

– Точно, – улыбнулась я, вспомнив, как так же вздыхала по нему тайком, даже не догадываясь о том, что мои чувства взаимны. – А ты знаешь, что в большинстве миров воспитание и традиции не позволяют женщине первой проявлять инициативу? А мужчины отчего-то… тормозят.

– Я знаю, что у нас впереди долгий и, возможно, опасный путь. А наш лучший маг утратил бдительность и витает в облаках. И одного мечника мы, считай, потеряли.