Наследник
Шрифт:
Пал Палыч включил телефон. «Заряжен. Зарядного устройства нет. Значит, на частые звонки не рассчитан. Оно и к лучшему». Он подождал, пока аппарат наткнется на пригодную сеть. Еще не совсем понимая зачем – «Скажем, проверить, есть ли такой номер?», – он набрал префикс, затем двадцать и два раза по два ноля. Или двойку и пять нолей, так Пал Палычу считать было проще. И приятнее.
– Есть такой номер, Пал Палыч. Есть, не сомневайтесь, – тут же отозвался не успевший выветриться из головы голос. – И насчет содержимого ящика волноваться не следует. Все, как вы изволили убедиться, в нетронутом виде. Сугубо между нами… По-товарищески, так сказать. Кокс еще туда-сюда. Правда, я лично не пользую, не одобряю,
– У меня и мысли такой не возникло!
– Вы о чем сейчас, Пал Палыч?
– У меня, говорю, что… и мысли не было как-то связывать кончину, гибель… смерть этого человека с вами.
– Очень хорошо. Это абсолютно правильно. Только вы дослушайте, любезный Пал Палыч. По большому счету, это не наше дело, но из чистой любезности мы проверили: пистолет чист. Вот я о чем. Теперь дошло? А вы что подумали?
– Как можно было проверить, если на нем номера спилены? – удивился Пал Палыч, не реагируя на вопрос. За секунду до этого данное себе слово уже ничему в жизни не удивляться было стремительно взято назад.
– Контрольный выстрел. Потом с пулей в лаборатории поработали. По всем базам прогнали. Рутина. Вы же смотрите сериалы? Должны смотреть. Зна-ем, что смотрите. А чтобы побыстрее, ну чтобы время сэкономить и в то же время с пользой для дела, мы в приемном покое в вашу старшую сестру выстрелили. У нее на вас серьезные виды. Не ровен час досаждать начала бы. Женские приставания на службе… Это же кошмар, катастрофа, люди совершенно наоборот будут думать, так природой заведено. Пал Палыч, да шучу я! Насчет стрельбы по живой мишени шучу! Все остальное – истинная правда.
«Странно, но в ящике совсем нет запаха пороха», – отстраненно подумал Пал Палыч и удивился тому, что высказал недоумение в трубку. Шутка по поводу стрельбы в персонал его совсем не потешила. Ему сильно захотелось, чтобы вся эта странная история с пистолетом оказалась досужим вымыслом. Непременно с доказательствами, что это имен-но вы-мы-сел! Одних слов Пал Палычу было бы мало. Доказательства же, пусть и косвенные, как раз намекали совсем на обратное. Тамару, старшую сестру отделения, он не видел с позавчерашнего вечера. Вроде как приболела. Так ему утром сказали. Но ничего конкретного – что приключилось? И почему сама не позвонила? Раньше звонила. «Надо ее по-домашнему набрать. Или лучше не надо? Нет, правда, не пахнет из ствола… Вы-мы-сел… Сел… Факт, можно сесть. Вот влип!»
– Нет запаха? Так ведь и трупа старшей сестры ни в столе, ни на столе нет. Не обижайте нас, доктор, мы не дилетанты. Прибрались за собой, все почистили. У Тамары, к слову, гланды. Надо было в детстве удалять. Тогда мороженое было вкуснее, а его после операции давали. И вес набрать от сладкого еще не боялась. Теперь вот голос совсем потеряла, поэтому звонка не ждите. Да и вам ее с недельку беспокоить не стоит. С бабушкой
– Спасибо, ни к чему мне. Чист, и ладно. И… вы правы. Дважды правы. И по поводу пистолета. Мне он совсем не нужен. И… насчет того, что зарядку для телефона не оставили. Батарея хоть и усиленная, я так полагаю, но давайте не будем искушать. Понадобится еще. Китайское, оно и есть китайское… Что, если в январе сделали? Вы же в курсе, что в этом году у китайцев новый год наступил в последний день января? Нет? Ну, зато теперь в курсе. Удачи. До связи.
Пал Палыч похвалил себя за то, что так удачно, не дав собеседнику слово вставить, закруглил раздражавший его диалог. Жаль, но критично настроенный внутренний суфлер нашептал ему в ту же секунду, что неведомый собеседник ушел со связи раньше. Что про китайцев ему было совершенно неинтересно. И что «слово» свое он еще в строку «вставит».
– Хорошо, если слово, – заключил доктор вслух. Чувствовал в этот момент потребность развеять сгустившуюся тревогу и опять уповал на звук собственного голоса.
Уповал, надо сказать, зря. Под занавес запоздало сообразил: датой китайского нового года он козырнул прошлогодней.
«Зачем им этот придурок? Для розыгрыша жестковато, если не сказать жестоко. Дорого, к слову. А обустроено-то все как! Конспирация…»
Пал Палыч был относительно себя честен и не надеялся проникнуть в чужую тайну. Он думал о загадочном предназначении своего пациента без огонька, скорее уж безразлично. Теснил ненужными мыслями другие – тревожные, о собственном туманном будущем.
«Пациент не придурок. Не сметь так отзываться о подопечных, – раздался в голове Пал Палыча незнакомый и строгий голос. – Уважения. Я настоятельно требую уважения и сострадания. Будьте так любезны».
«Что за наваждение?!» – Доктор так резко дернулся в кресле, что драгоценную рюмку спасло от падения на пол лишь чудо.
«Это я тебе “наваждил”, – недобро процедил тот же голос. – И еще “навождю”, если будешь невежлив. Уважать надо болезных. А не то – по жопе колотушкой зарядят!»
«Буду вежлив», – согласно кивнул доктор стене с грамотами и вымпелами. Их он не видел, потому что сильно зажмурился.
По странному стечению обстоятельств Пал Палыч тут же забыл про неведомый голос в своей голове. Пережитое потрясение от короткого диалога тоже пропало бесследно, как и сам диалог. Осталось лишь доброе, щедро сдобренное печалью чувство к недавнему посетителю. «Как там его? Ну да, Иван Васильевич. Дорогой ты мой человек. Как же такого не уважать…»
Вышло, что с глубиной переживаний доктор немного переусердствовал. Или «его переусердствовали». От Пал Палыча всего-то и требовалось, что самое обычное вежливое отношение к страждущему. Что, впрочем, само по себе уже весьма необычно.
Доктор слегка расфокусированным взглядом уставился на янтарь в хрустале, и взгляд собрался как по волшебству. Он недолго рассматривал искрящиеся в электрическом свете грани, не подозревая, какой, опасности подвергал их буквально только что. Откладывать удовольствие не было никакого смысла.
Вульгарно забросив коньяк в сухой рот, Пал Палыч понял, что не только киногерои попадают куда целятся. Прописка среди небожителей примирила его со многим, если не со всем. Такой вечер. И не задался и задался тоже. Жизнь.