Наследник
Шрифт:
– Так вы же, товарищ маршал, прибыли не парад принимать, а военную выучку войск оценивать. Зачем же значимую часть специальных подразделений выводить из боя? «Зелёные» сумели с борта патрульного дирижабля засечь вход в зону учений неопознанного самолёта, провели авиационную доразведку, атаковали на подлёте к аэродрому и добили уже на посадочной полосе.
– Мои пилоты не докладывали об обнаружении казачьего дирижабля на маршруте полёта, – недовольно зыркнув на своих штабников, нахмурился Тимошенко.
– Вероятно, воздушный разведчик выглядывал
– Неужели ваши дирижабли висят в воздухе на недосягаемой для крылатой авиации и зенитной артиллерии высоте? – не до конца веря спорным сведениям советской разведки, спросил маршал. – Там же морозяка неимоверный, да и дышать нечем.
– На одном месте они тоже могут зависать, но расход топлива излишен, – разъяснил нюансы Карпин. – Дирижабли стараются барражировать в разнонаправленных воздушных потоках. Нормальное давление внутри капсулы обеспечивается герметичностью салона, температура – подогревом от систем работающего двигателя. В качестве нагрузки дирижабль несёт запас газового топлива, маленький экипаж с грузом жизнеобеспечения, а главное – радиоретрансляционную и телеаппаратуру.
– А если аварийная ситуация?
– В случае разгерметизации салона наденут кислородные маски. Парашюты тоже имеются, только применить их удастся, лишь выпрыгнув из падающей кабины, поближе к земле.
– И сколько времени пилоты-смертники болтаются по небу?
– Запас топлива и питания для экипажа рассчитывается на двухнедельный рейд, но отчаянные герои при желании могут гонять в потоках попутного ветра хоть вокруг света.
Солдаты в поварских колпаках и фартуках принесли подносы с металлическими тарелками и кружками. На время ужина беседа прервалась. Пища оказалась весьма вкусной и сытной, опровергая доносы сторонних доброхотов, которые жаловались на организацию скудного питания целой армии исключительно на полевых кухнях.
Генерал пригласил отужинавшего маршала в тамбур запасного выхода, приспособленного лётчиками под курилку. Тяжёлая дверь отделила их от помещения столовой, а через распахнутую наружу дверь проникла вечерняя прохлада, наполненная ароматом степных трав. Усевшись на лавочку вдоль стены, ветераны, раскурив папиросы, начали приватный душевный разговор.
– Докладывали, что вы тут все выделенные для армии стройматериалы пустили на временные сооружения, – разглядывая обтёсанные брёвна потолка, похлопал ладонью по дощатой лавке маршал.
– Казармы мирного времени – лишнее расточительство, – отстаивал выбранную методику подготовки войск генерал Карпин. – А созданные фронтовые позиции останутся после учений и ещё хорошо послужат для обкатки следующих резервистов.
Слух маршала резануло последнее слово.
– Ну уж, товарищ Карпин, вам-то не резервистов
– Строем ходить и песни горланить личный состав научили, а вот патроны и снаряды, видно, сильно экономили, – не стеснялся критиковать огрехи советской военной подготовки казак-парагваец. – И боевые действия учили вести только в светлое время суток, будто бы ночью война прекращается.
– В темноте даже с применением существующих приборов ночного видения организованно вести боевые действия невозможно, – категорично замотал головой маршал. – Теряется всякая управляемость подразделениями.
– Товарищ маршал, разрешите опровергнуть устаревшую теорию практическими манёврами на поле боя.
– Я ознакомлен с доносами от некоторых политработников Южной полевой армии. Органы НКВД уже завели дело по факту дезинформации высшего командования РККА. Слова надо делами подтверждать, а в распоряжение главного штаба РККА никаких достоверных фактов эффективности парагвайской методики обучения войск до сих пор не поступило. Сокрытые мраком ночи мифические победы над условным противником никого не впечатляют.
– Зато и противник ничего не ведает об истинных возможностях нашей армии, – довольно улыбаясь, скрестил руки на груди парагвайский стратег. – По секрету скажу вам, товарищ маршал, что большинство ложных донесений в штаб РККА и в органы НКВД написано под мою диктовку. Думаю, в Москве достаточно шпионов, которые сигнализируют в Берлин и Токио о провале парагвайской авантюры. Спецслужбы охотно докладывают руководству то, во что лидерам государств хочется верить. А сказки про всевидящие дирижабли, самолёты и танки с приборами ночного видения, про телевидение и сверхдальнюю связь на театре боевых действий, ведь согласитесь, кажутся нереальным кошмаром.
– Вы так самоуверенны? – опешил от наглости казачьего генерала Тимошенко.
Генерал-лейтенант Карпин глянул прямо в глаза народному комиссару обороны.
– Я уверен лишь в красноармейцах и командирах, из которых сформирована моя армия. По приказу товарища Сталина в интернациональную армию были отобраны самые верные советскому народу комсомольцы и коммунисты, а из парагвайских казаков на родину прибыли истинные патриоты и ветераны-большевики, проверенные временем и… лагерями. Обнаруженный мусор военная контрразведка успешно вычистила.
– Наслышан я о несчастных случаях, произошедших якобы в ходе учебных стрельб, – не одобряя террор, поморщился Тимошенко. – Только как теперь доказать виновность погибших?
– Специалисты парагвайской контрразведки работают не хуже коллег из НКВД, – усмехнулся Карпин. – А если будет недостаточно письменных показаний и магнитофонных записей от разоблачённых агентов, так ведь они все ещё живы и могут дать дополнительные сведения. Парагвайцы работают жёстко, но прагматично – в расход почём зря людей не пускают.