Наследник
Шрифт:
– Франция, по всем статистическим данным, была сильнее Германии, – печально покачав головой, поддержал старый штабной генерал. – Но сумела продержаться лишь чуть больше месяца.
– А теперь против Советского Союза попрёт вся объединённая военная мощь континентальной Европы, – сквозь сжатые зубы зло выдавил Алексей.
– Сталин чует угрозу и тоже стремится нарастить выпуск военной продукции, – объективно заметил Кондрашов. – И армию он увеличивает с полутора до пяти миллионов. Хотя за Гитлером и стоит уже семь с половиной миллионов бойцов, но часть армии топчется у берегов Ла-Манша.
– Сталину тоже приходится
– Советы ведут переговоры с японцами о подписании пакта о нейтралитете, – доложил разведданные Кондрашов. – Очевидно, в первой половине апреля Сталин сумеет договориться с самураями о хлипком мире.
Слова главы парагвайской разведки оказались пророческими. Япония заключила пятилетнее соглашение с Советским Союзом о нейтралитете. И после стабилизации обстановки в Иране и Маньчжурии перед командованием РККА встал вопрос о теперешнем предназначении Южной полевой армии. Тем более что на особенности военной подготовки интернационального состава сборной армии поступало всё больше нареканий со стороны партийных органов и соглядатаев НКВД. Разобраться в сложившейся ситуации поручили народному комиссару обороны Семёну Константиновичу Тимошенко.
Маршал Советского Союза Тимошенко по характеру службы занимался совершенствованием боевой подготовки войск, реорганизацией и техническим переоснащением РККА. Ему самому стало любопытно проинспектировать необычную армию, поглядеть на скандальные новшества заезжих парагвайцев.
Сюрпризы начались ещё на подлёте к полевому аэродрому в астраханской степи. Сначала две пары высотных истребителей самовольно взяли транспортно-пассажирский самолёт в клещи и повели под конвоем. Затем из-за облака вывалилась парочка истребителей иностранного типа и изобразила атаку на охраняемый транспортник. МиГи разделились на две группы: одна пара продолжала охрану московского гостя, а вторая принялась отгонять налётчиков. В небе, ревя моторами, закружила воздушная карусель.
Обеспокоенный маршал прошёл по салону и, приоткрыв дверь, заглянул к пилотам. Из динамика рации по кабине разносились резкие, вовсе не уставные команды, словно стук коротких пулемётных очередей.
– Товарищи, что происходит? – спросил штурмана маршал. – Кто это там матерится в эфире?
– Всё нормально, товарищ маршал Советского Союза, – обернувшись к Тимошенко, улыбнулся штурман. – Над астраханским военным аэродромом всегда шумно. У парагвайцев даже ночью карнавал не прекращается – казаки гуляют сутками напролёт.
Тимошенко протиснулся в кабину и, наклонившись к креслу штурмана, попытался сквозь лобовое стекло разобраться в кутерьме воздушного боя за бортом.
– На фюзеляжах МиГов вижу красные звёзды, – заметил маршал. – А на иностранных истребителях, похоже, опознавательных знаков нет.
– На «Аэрокобрах» звёзды тоже имеются, но выведены лишь тонким контуром, – возразил штурман. – Поэтому их среди камуфляжных пятен не видно. Вот и получается, что самолёты с красными звёздами сражаются с зелёными. Да у парагвайцев тут на всей технике та же фигня.
– Кто дал казакам право атаковать гражданский борт? – возмутился Тимошенко.
– Товарищ маршал, тут всякий проникший в охранную зону вовлекается в военные учения, – пожал плечами штурман. – И на земле, и в воздухе случайно забредших чужаков останавливают предупредительными
– Сурово служба поставлена, – нахмурив брови, проворчал Тимошенко. – Так значит, нас под конвоем ведут на аэродром?
– Нет, «красные» идут рядом почётным эскортом, – оправдал местных разговорчивый штурман. – А вот «зелёных», видно, командование не сочло нужным предупредить о визите высокого гостя, потому и резвятся, заморские бестии. На «Аэрокобрах» все пилоты из парагвайских казаков, советских парней мало, только отчаянные сорвиголовы из молодёжи решаются садиться за штурвал американского чуда. Товарищ маршал, ведь у этого истребителя мотор не по нашему установлен, позади кабины пилота – целая морока переучиваться управлению.
– Так парагвайцы, смотрю, и воюют не по нашему – парами, а не тройками, – задумчиво вглядываясь в воздушные пируэты истребителей, отметил странность в тактике боя Тимошенко.
– Это так научили казаков драться воздушные бои в Испании, – повернул голову пожилой пилот. – Только тогда они сражались с немецкими асами на советских И-16, да и сами лётчики ещё не были парагвайцами.
– А чем советская тактика ведения воздушного боя оказалась плоха? – решил разобраться до конца маршал.
– В начале войны хороша была, – печально усмехнулся ветеран-интернационалист. – А как только немцы начали поставлять путчистам вместо старых бипланов скоростные высотные монопланы, бои на виражах сменились боями на вертикали. Третий самолёт в советском построении неминуемо отбивался от группы и, лишившись прикрытия товарищей, расстреливался фашистами. Я так понимаю, за штурвалами вражеских истребителей сидели уже совсем не испанцы.
Пилот умолк и отвернулся, опасаясь, что сболтнул лишнего – про теперешних немецких партнёров плохо отзываться было не принято.
Тимошенко похлопал ветерана по плечу и молча удалился. Ещё до парагвайцев не долетели, а поразмышлять уже появилось над чем. Маршал плохо разбирался в тактике ведения воздушного боя, но вид за окном кабины пилота наводил на грустные мысли. Даже профану было понятно, что парагвайские асы на «Аэрокобрах» играют с МиГами, как коты с мышатами. В воздушную круговерть уже кинулась и вторая пара эскорта, но «Аэрокобры» всё одно успевали с рёвом моторов проскочить впритирку с охраняемым транспортником.
Когда борт пошёл на снижение, маршал с трудом разглядел полевой аэродром. Ровная посадочная полоса ещё кое-как прослеживалась, а вот самолётов и технических построек видно не было. Лишь уже спустившись по откидному трапу, Тимошенко заметил в хаотично разбросанных зелёных холмиках укрытые масксеткой самолёты. Ещё вблизи от места посадки просматривались пятнистые брезентовые палатки и накрытые сеткой грузовики.
Только успели пропеллеры на моторах остановиться, а к транспортнику уже подбежали солдаты в мешковатых пятнистых костюмах полевой разведки, комбинезонах расцветки типа «Амёба», и споро принялись устанавливать вертикальные шесты и развешивать маскировочную сеть. В таком же неказистом наряде к маршалу подошёл пожилой офицер, отличимый от рядовых бойцов лишь крупными красными петлицами с генеральскими звёздочками. Да и те открылись взору только после того, как сброшенный с каски капюшон маскировочного комбинезона обнажил край воротника.