Наследник

Ласки Кэтрин

— Вижу, тебе по душе мои маленькие помощники? — усмехнулся Гвиндор.

— Кажется, да, — признался Нирок.

Даже сейчас, когда угли были погашены, они казались Нироку живыми. Ему чудилось, будто они дышат, как совы, и хранят в себе таинственные истории, которые можно увидеть, если хорошенько всмотреться.

Когда Нирок сказал матери, будто думает о зеленом цвете, он сказал неправду. На самом деле он думал о непонятных картинах, которые увидел в пламени погребального костра, и о той истории, которую этот огонь хотел рассказать ему, если бы Нирок позволил…

В тот

раз он не позволил, но с каждым днем наследник стал ощущать все возрастающее мучительное желание ее узнать. Узнать правду! Нирок чувствовал, что эта правда имеет какое-то отношение к ужасному Сорену, но до конца не был уверен в этом.

Что может быть хуже и страшнее того, о чем рассказал ему сломанный позвоночник отца? Неужели есть на свете вещи ужаснее безумной злобы, с которой Сорен убил Клудда, своего родного брата?

А Гвиндор, не отрываясь, смотрел на наследника. Странное чувство шевельнулось в его желудке.

«Неужели молодой наследник что-то видит даже сейчас, когда угли не разгорелись в яркое пламя?»

Звонкое имя для убийства

Гвиндор взлетел над выжженной землей и начал спиралью набирать высоту.

Когда-то давным-давно в Серебристой Мгле жила полярная сова, которая считалась лучшей дозорщицей всего совиного мира. Она тоже была кузнецом и даже выковала боевые когти для Чистых, но поговаривали, будто один из лейтенантов Клудда жестоко избил ее, и тогда дозорщица покинула свое место и подалась куда-то в Пустоши.

«Где-то она теперь?» — покачал головой Гвиндор. Что ж, придется положиться на свой желудок. У всех кузнецов существует особое чутье, позволяющее им разыскивать собратьев по ремеслу. Дело в том, что для кузницы подходит не всякое место, так что его искать нужно с умом.

Кузнецы любят селиться в пещерах и предпочтительно в таких местах, где старый лес граничит с молодым подлеском. Молодой лес дает кузнецам хворост для растопки, а старые заросли с их редкими деревьями позволяют быстрее выветриваться дыму.

Еще кузнецы любят устраивать кузницы в развалинах старых замков или церквей, оставшихся от времен Других. Та полярная сова из Серебристой Мглы жила именно в таком месте.

«Интересно, — подумал Гвиндор, — кто-нибудь уже успел занять ее прежнее жилище? Может, сделать небольшой крюк и поглядеть, как там дела?»

Глаукс! Если никто не поселился в этих руинах, тогда, пожалуй, он сам переберется туда, когда подобру-поздорову унесет крылья от Чистых.

Чем выше и дальше улетал Гвиндор, тем лучше он себя чувствовал. Только одна забота продолжала тяготить его — Нирок.

Гвиндор знал, что должен вернуться назад до начала Особой церемонии. Но что толку, если придется вернуться, ничего не разузнав? Да поможет ему Глаукс! Может, не тратить время на поиски дозорщика, а слетать в Амбалу, потолковать с Мглой? Она-то должна знать об этой

церемонии! Жаль, что ветры в это время года не слишком благоприятствуют полетам в Амбалу. Пожалуй, он не успеет обернуться туда и обратно к сроку…

Когда на востоке поднялось созвездие Золотых Когтей, Гвиндор уже летел над Серебристой Мглой, держа курс на древние руины, где когда-то жила белая полярная сова.

— Великий Глаукс! — пробормотал кузнец, увидев дымок, тонкой струйкой поднимавшийся из каменных развалин в ночное небо. — Кажется, там кто-то уже поселился.

В следующий миг, словно в подтверждение этой догадки, до него донесся стук кузнечного молотка.

Гвиндор начал разворачиваться, чтобы опуститься возле кузницы. Он уже понял, что работа там шла полным ходом, и даже видел сову, ловко орудовавшую клещами и молотом.

Гвиндор отлично знал, что во время работы кузнецов беспокоить нельзя. Это не только невежливо, но иногда даже опасно. Поэтому он опустился на каменную стену, некогда окружавшую розарий замка, и стал терпеливо ждать, когда сова закончит свой труд.

Кузнец работал над каким-то сложным изделием, но, сколько Гвиндор ни ломал голову, он так и не смог догадаться, что бы это могло быть. После разгрома Чистых потребность в оружии заметно сократилась, и кузнецы редко ковали боевые когти…

Интересно, над чем работает эта сова? Вот она опустила раскаленное докрасна изделие в каменную кадку с водой — и вдруг обернулась прямо на Гвиндора. Тот даже ахнул от изумления. Перед ним была та самая полярная сова из Серебристой Мглы!

— То-то я чувствую, что за мной кто-то наблюдает! — проворчала она.

— Ты вернулась! — невольно воскликнул Гвиндор.

— Как видишь, — буркнула отшельница. — Лучшего места для кузнеца из Южных царств не найти. С какой стати я должна ютиться в какой-то дыре? Эти паразиты из разбойничьей стаи разгромлены, а жалкие остатки их армии поселились в каньоне и боятся оттуда клюв высунуть.

— Так оно и есть, — кивнул Гвиндор.

— Судя по всему, ты знаешь, о чем говоришь, — фыркнула сова.

— Угадала. Я только что из тех мест.

— И зачем ты сюда прилетел? Сразу предупреждаю, не вздумай расспрашивать меня об этих негодяях, я не желаю о них ничего слышать! Война закончена. Я тоже с ней покончила и больше никогда не буду делать оружие. Отныне я посвятила себя, — сова выдержала театральную паузу и подняла к небу клещи, с зажатой в них непонятной загогулиной, — искусству!

Гвиндор присмотрелся. Больше всего эта странная штуковина напоминала странно изогнутый прут.

— Что это такое? — осторожно спросил он.

— Произвольная форма, невежда! Абстракция. Я ведь происхожу из очень художественно одаренной семьи. Моя сестра — знаменитая певица Великого Древа, слышал про такую?

Гвиндор кивнул.

— А для чего эта… абстракция нужна?

— Мне приятно на нее смотреть, — просто ответила полярная сова.

— Приятно смотреть?

— Да, и этого достаточно! Она не приносит пользы, это тебе не чайник! — рассердилась полярная сова. — И вообще, не все на свете должно быть полезным!