Наследник
Шрифт:
— Как будто этим можно бороться с распущенностью!
— Ему очень трудно, — с сочувствием сказала девушка, — если б ты знал, кто его окружает… ой! Я ужасно болтлива, это правда!
— Не бойся, Лориан, я не служу в тайной полиции.
— Пройдем. Она, наверно, уже заждалась.
Лориан оставила меня одного в маленькой, благоухающей только что срезанными розами гостиной с лиловыми шелками и старинными картинами
Я прошелся взад-вперед, чувствуя себя неуютно и тревожно. Мне казалось, что за мной наблюдают невидимые глаза. Жизнь научила меня быть терпеливым. Я ждал.
Когда из-за портьеры появилась эта женщина, я, прежде всего, почувствовал тоску, непонятно откуда взявшуюся, глубинную, щемящую тоску. Это был не страх, не разочарование, не дурное предчувствие… это было что-то до сих пор мною не испытанное.
У нее не было возраста. Ее красота усиливалась тем королевским достоинством, с которым она держалась, ее достоинство подчеркивалось строгим черным нарядом, который исключал всякую мысль о развлечении, ее волосы были черны, глаза голубы как летнее небо.
— Итак, ты, Кристиан, приемный сын трактирщика Юзеста Дерта, казненного шестнадцать лет назад за участие в заговоре против герцога Навского, — начала она глубоким низким голосом.
— Да, — сказал я подавленно.
— Тебе тридцать два года, из них шестнадцать ты отсутствовал.
— Да.
— Ты беден.
— Как церковная крыса.
— Тебе нечего терять, не так ли?
— К чему вы клоните, сударыня? Если вы считаете, что это я выдал Юзеста, и собираетесь предложить мне деньги за нечто подобное, то вы зря теряете время. Я ни в чем не виноват, хотя и не собираюсь это никому доказывать.
Лицо графини было непроницаемо, невозможно было понять, разочарована она, или довольна, или ей вообще всё равно.
— От тебя это и не требуется, — сказала она и указала на кресло, — садись.
Я сел, она устроилась напротив и долго молча смотрела на камин. Я снова ждал. Напоминание о заговоре испортило мне настроение окончательно. Я приготовился выслушать какое-нибудь отвратительное предложение, которое человеку порядочному и не так нуждающемуся в деньгах сделать бы никто не решился. Мне была отвратительна эта лиловая гостиная и эта слишком красивая женщина, нагонявшая на меня тоску.
— У меня не осталось сомнений, — сказала она наконец, — что ты мой сын. Мне достаточно было посмотреть на тебя.
Я чуть не подпрыгнул вместе с креслом. Лиловая гостиная как-то странно завертелась у меня перед глазами.
— Молчи! — опередила она меня, — ты ничего не можешь мне возразить, потому что ничего не знаешь.
Я мог возразить только то, что мы с ней совсем не похожи. Я вообще не похож ни на кого в этих краях. Да, у меня темные волосы и черные глаза как у большинства, но я не смугл, у меня белая кожа и
— Никогда не ощущал в себе присутствия столь благородной крови, — пробормотал я.
— Ты удивлен, Кристиан, я знаю, — сказала графиня уже мягче, — я сама узнала об этом только сегодня утром. Я считала, что мой незаконный сын воспитывался в Приюте Бенедикта и умер в детстве. Но это был не мой сын.
— Как же вы узнали, сударыня?
— Женщина, которой я поручила отнести моего ребенка в Приют, обманула меня и отнесла его трактирщику. Сегодня утром она призналась мне… На этом твои несчастья кончились, Кристиан.
— Вы хотите устроить меня своим слугой? — усмехнулся я.
— Я хочу передать тебе свой титул и все свои владения, — сказала она с достоинством и непоколебимой уверенностью, — я хочу, чтобы ты стал моим наследником и немедленно. Завтра же. «Уж не сплю ли я с перепою?» — подумал я, — «вот тебе и дурное предчувствие!»
— Благодарю вас, сударыня, но ведь это невозможно!
— Почему же?
— Я же незаконный ваш сын, если это вообще так. Вам понадобится разрешение короля.
— Король благоволит ко мне, — улыбнулась моя новоявленная матушка, — об этом можешь не беспокоиться. Завтра же ты станешь законным графом Гальма.
У меня кружилась голова не хуже, чем от Тиманского пива. Мне страшно было подумать, какие возможности передо мной открываются с этого момента. Тем не менее, что-то я еще соображал.
— Король далеко, — сказал я, из последних сил стараясь мыслить трезво, — завтра вы никак не попадете в Трир.
— Король здесь, — ответила она спокойно, как будто короли так запросто разъезжают по всяким провинциальным городишкам, вроде нашего Тиноля.
— Сударыня, — сдался я, — вы сообщаете мне одно чудесную новость за другой!
— У всякого чуда есть своя причина, — усмехнулась она.
— Что же мне делать теперь? Я в полной растерянности…
— Надо полагать.
Графиня встала и подошла к столу.
— Иди сюда, Кристиан, мы что-нибудь выпьем за встречу. И за твое будущее. Я хочу за тебя выпить… ты мне нравишься, сын мой, жаль только, что ты так космат и небрит, и я не могу рассмотреть твоего лица.
— Боюсь, что я не похож на вас ни капли, ваша светлость.
— Это ничего не значит.
— Ну, а если вы всё же ошибаетесь? Если эта женщина снова солгала, а вы так поспешно отдаете мне всё, что имеете?
— Даже если я ошибаюсь, — улыбнулась она, — это тоже не имеет значения.
— Не понимаю.
— Ты поймешь очень скоро.
Странное подозрение вдруг пришло мне в голову. Я даже не допил своего вина.
— А как звали эту женщину? — спросил я хмуро.
— Ведбеда, — спокойно ответила графиня, — а что? Тебя что-то встревожило?
— Она следила за мной всю жизнь.
— Ничего удивительного. Она-то знала, кто ты.
— Но зачем она это сделала? Зачем ей было вас обманывать?