Наследник
Шрифт:
— Вам не следует напиваться перед приемом, — заметил Сетвин, откупоривая новую бутылку алонского.
— Ты мне не нравишься, — сказал я не без удовольствия, — не нравишься, понял? Прекрати советовать то, что я и без тебя знаю.
— Не сомневаюсь, что у вас скоро будут более достойные собутыльники, — усмехнулся он.
— Ошибаешься. Я пью только с Джоло, но его здесь нет. А сегодня, сегодня не считается… запомни это.
— Конечно. И то, что я вам скажу — тоже не считается.
— И что ты мне
— То, что никто вам не скажет. Хотя все будут думать.
— Ну, так говори.
Сетвин откинулся на спинку стула и устало посмотрел на меня тусклыми серыми глазами. Он был совершенно трезв.
— Не торопитесь считать себя наследником, ваше высочество. Возможно, тогда у вас будет шанс остаться живым. Впрочем, это маловероятно.
У меня как-то сразу вылетело из головы, что он гардеробщик.
— Так, значит, я не наследник?
— Вас будут так называть. Но это лицемерие.
— Кто же я, по-твоему?
— Вы почти что труп. И мне вас почему-то жаль.
Он был старше меня, но не намного. А говорил со мной как старик с молокососом.
— Договаривай, — сказал я мрачно, — если уж начал, так доводи до конца.
— Вам не достаточно?
— Кто мой враг? Кому я перешел дорогу?
— Герцог Навский. Он младший брат короля. И его сын, королевский племянник, и его дочь, и вся его родня… Но это общеизвестно. Это лежит на поверхности.
— А на самом деле?
— А на самом деле они даже не подумают шевелиться, чтобы тебя убрать. Можешь не сомневаться.
— Кто же мой настоящий враг?
— Ты сам.
Он навел такую тень на плетень, что становилось не по себе.
— Очень умная мысль, — усмехнулся я, — а главное — оригинальная! Человек всегда сам себе враг!.. Глупец, ты думаешь, меня сгубят мои пороки? Так у меня их нет!
— Ну что ж… тогда тебя сгубят твои достоинства.
— У меня их тоже нет, — пробурчал я.
— Тогда, чем черт не шутит, ты будешь королем. Но я тебе ничего не говорил. Ничего! Сегодня не считается!
И я вдруг понял, что он сам боится.
На мне был камзол из тифонской парчи, я стоял справа от трона и блестел как та утонченная посуда. Волосы мои были завиты и уложены, лицо выбрито, на руках белые перчатки. Внизу подо мной был зал с длинными роскошными столами и не менее роскошной толпой придворных, которая глазела на меня как на разукрашенную куклу.
Никого мое присутствие рядом с королем не удивило, слухи по дворцу расходятся быстро. Король встал, прошелся взад-вперед, поднял руку, чтобы все смолкли, и сказал то, от чего мне до сих пор неудобно.
Он сказал, что я его сын и наследник, и не поскупился приписать мне массу достоинств, которых у
Женщины были хороши, некоторые даже очень, но ни одна из них не шла с ней ни в какое сравнение. Не те у них были походки, не те голоса, и в глазах было не то, такие далекие, чужие, непонятные и ничего не понимающие женщины…
Мне поставили трон рядом с троном отца. Я сидел на нем, испытывая страшное неудобство от своего вида и от своего положения, а мимо проходили те, кому выпала честь быть лично представленными наследнику престола.
Первым, как ни странно, был Советник Мьекорм Мезиа, тот, что так величаво и добродушно приветствовал меня в коридоре. Тогда он не знал, кто я такой. Теперь он улыбался по-другому. Нехорошо улыбался, как злейшему врагу.
— Отвратительный тип, — шепнул мне отец на ухо, — но умен. Приходится терпеть его вместе со всем его борделем.
Я видел, как Мезиа со сладкой улыбкой подошел к тому красивому пажу, что учил меня держать вилку с ножом, и что-то ему сообщил. Мальчишка дерзко рассмеялся. И ему это сошло.
Мне показалось, что король доволен этой сценой.
— Кто это смеет хохотать над Советником? — спросил я.
— Альфин. Не правда ли, хорош?..
— Жаль, что не женщина.
— Советник не любит женщин, — усмехнулся король.
— Так это его любимчик? — фыркнул я разочарованно, мне казалось, что здесь была тайна поинтересней.
— Ну, уж нет, — сказал король, — Альфин — слишком лакомый кусок для него.
Он сделал знак рукой, и юный красавец уверенно и самодовольно приблизился к трону прежде, чем племянник короля и его царственнородная сестрица. Этот любимчик улыбался, мне казалось, он готов был посмеяться над любым, кто не так везуч и не так хорош, как он сам. Живые карие глазки сощурились, глядя на меня, одна бровь забавно приподнялась.
— Ваше величество, я уже знаком с вашим сыном, — заявил он весело, — правда, я принял его за…
— Меня не интересует, за кого ты его принял, — строго перебил его король, — меня больше волнует, за кого он принимает тебя.
Я подумал, что приобрел еще одного врага, красивого, ироничного и самоуверенного, у которого наверняка масса поклонников и покровителей, в том числе и Советник Мезиа. Ничего хорошего это не сулило.
Мальчишка продолжал улыбаться, но он прекрасно понял, что король не шутит. Он отвесил мне глубокий поклон и спросил, позволю ли я поцеловать свою царственную руку. Я позволил. Его губы обожгли меня даже сквозь перчатку.