Наследник

Булычев Кир

Скоро напишу большое письмо.

Но и после этого большого письма не написал.

* * *

В ноябре Андрей получил письмо из Петербурга от Ахмета.

Андрей – кислых щей!

Пребываю в Петербурге в хорошей обстановке, но чует мое сердце, что в Париж судьба меня не закинет, потому что на курсах господина Берлица я занял первое место с конца. Оказывается, французский язык совсем не моя стихия. Ж’не компран па? Ты понимаешь? Я вас не понимаю. Беда другая, деньги куда-то проваливаются, и когда блудный сын вернется

в Симферополь, будет громадный скандале, как говорят французы, потому что я истратился на много недель вперед, в том числе на лечение триппера (прости за подробности). Так что у меня один путь – в разбойники или в гусары. Дошло до того, что, встретив на Невском проспекте (это главная улица вашей столицы) нашего друга фон Беккера, я осмелился востребовать с него долг в размере 10 руб. Каковых у него не оказалось. Наш фон Беккер, оказывается, большая шельма. Я напросился к нему в гости, и он со скрипом и скрежетом зубовным меня привел в замечательную квартиру. Сам он снимает комнату у одной генеральши, ведет себя джентльменом и делает вид, что он – настоящий барон, ты же знаешь, как это ему удается. У генеральши есть дочка – хочется немедленно надеть на нее чадру. Нет, ты меня неправильно понял: не от отвращения, а от восхищения, от желания припрятать такое сокровище для себя одного. Нечто нежное, голубое, воздушное со странным именем Альбина. Я готов был жениться на Альбине немедленно и ради этого счастья перебежать в христианство. Но, по-моему, позиции нашего Коли нерушимы. Оказывается, генеральша убеждена, что наш Коля – барон фон Беккер, а ей всю жизнь хотелось породниться с древней знатью. У Коли в комнате на стене висит в рамке герб баронов фон Беккеров (надо бы поглядеть по гербовнику – чей герб наш друг стибрил), так что мне пришлось соответствовать моменту и утверждать, что мой прадедушка – крымский хан Гирей, который построил Бахчисарайский фонтан, возле которого лишал девичьей чести российских невольниц. Ты бы видел, как очаровательно рдели щечки у Альбины и как растерянно поднимала ее мама выщипанные брови и говорила: «Я где-то об этом читала, правда?» Коля надувался и молчал. Коньяк был славный, о ялтинских встречах разговор не поднимался, в общем, я полагаю, что господин фон Беккер из Глухого переулка скоро породнится с состоятельным семейством генерала Чичибасова.

Сам я скоро буду проезжать через Москву и, если останется хоть один лишний рубль, обязательно нанесу тебе визит.

Горячо обнимающий тебя непутевый разбойник

Ахметка.

Письмо показалось Андрею забавным. Настроение его улучшилось, и Андрей не сразу сообразил почему. Неужели он обрадовался благоприятным переменам в жизни Коли?.. Господи, нет же! Лидочка свободна!

Впрочем, радость была отвлеченной и ничем не нарушила распорядок жизни, потому что Лидочка была не более как сладким и томительным летним воспоминанием.

В Москву Ахмет так и не заехал. Видно, у него не осталось ни одного лишнего рубля.

Глава 2

Рождество 1913 г

На рождественские каникулы Андрей приехал в Симферополь.

Тетя Маня встречала его на перроне. Шел мокрый снег. Он не таял на траве и ветках деревьев, а мостовые были черными, мокрыми, и крыши были мокрыми тоже.

Тетя Маня всплакнула.

– Как ты возмужал! – говорила она, протирая пенсне толстыми пальцами. – Ты настоящий мужчина. Как жаль, что Ксения тебя не видит! Она была бы счастлива.

Андрей оставил ее у чемодана, побежал искать носильщика. Когда он пришел с носильщиком, тетя Маня сидела на чемодане под черным зонтом и была серьезна.

– Я

сама заплачу ему, – сообщила она Андрею издали.

Тетя не допускала мысли, что Андрей может не нуждаться в деньгах, и, несмотря на его протесты, ежемесячно высылала ему пятнадцать рублей. Андрей складывал ее переводы в конверт.

Пришлось ждать извозчика – они последними из пассажиров вышли на площадь. Андрей держал зонтик, а тетя все разглядывала его, словно хотела запомнить. Тетя умудрялась все превратить в расставание, даже счастливую встречу.

– Что нового? – спросил Андрей.

– Что может быть нового в Симферополе? – сказала тетя. – Мы же глухая провинция. Особенно зимой. С климатом делается что-то страшное. Ты знаешь, даже приметам нельзя верить. Я читала, что наступает перенаселение Земли и скоро грядет страшный голод.

– Кого ты видела из моих приятелей?

– Недавно вернулся Ахмет Керимов. Там произошел скандал.

– Подозреваю, – сказал Андрей.

– Нет, ты даже подозревать такого не можешь. Отец послал его на курсы Берлица, а Ахмет умудрился пуститься во все тяжкие.

Подъехал извозчик. Извозчик был знакомый, из той, давешней жизни. Он приходился родственником Ахмету.

– Андрей! – закричал он, соскакивая с облучка. – С приездом! Совсем офицер стал!

Верх пролетки был поднят – извозчик поставил чемодан перед задним сиденьем, чтобы на него не попадал снег.

– Андрей – студент, – поправила тетя Маня.

– Фуражка вижу, шинель-минель вижу, – сказал извозчик. – Значит, офицер.

Пролетка ехала медленно, извозчик спросил:

– В Петербург живешь?

– В Москве.

– Студент, говоришь? Доктор будешь?

– Андрюша изучает историю, – сказала тетя Маня.

– Правильно! – сказал извозчик. – Изучать нужно.

Он замолчал, видно, старался понять, зачем изучать историю.

– Я не кончила, – сказала тетя Маня. – Произошел страшный скандал. Ахмет связался с сомнительными личностями и истратил деньги. Ты же знаешь, Искендер зарабатывает каждую копейку трудом, и для него это был жестокий удар. Он рассчитывал, что Ахмет получит настоящее образование. И я могу понять его.

– Про Ахметку говоришь? – обрадовался извозчик. – Ахметке голова отрывать мало.

– А что он сейчас делает? – спросил Андрей.

– Не хочешь учиться, извозчик будешь. Я его сегодня на базаре видел. Искендер ему ломовую клячу дал. Он капусту возит, хе! Такие дела.

Придется Ахмету уходить в разбойники, подумал Андрей. Долго он в ломовых возчиках не удержится.

– Коля Беккер приехал, – вспомнила тетя. – Я встретила Нину, она сказала.

– Один?

– А с кем он должен был приехать? Я не понимаю. Он уже заглядывал вчера вечером, тебя спрашивал.

На площади перед гастрономическим магазином Козлова ставили большую елку. Сам Иван Петрович в бобровой шубе стоял в дверях и покрикивал на рабочих.

Пролетка миновала гимназию. На втором этаже горел свет – Андрей понял, что это окошко библиотеки. Тетя велела остановить у кондитерской Циппельмана. Андрей сказал:

– Я куплю. Что нужно?

– Я вчера заказала торт-пралине, твой любимый.

За прилавком стоял старый Циппельман. Он обрадовался Андрею и сразу вынес плоскую коробку.

– С приездом, – сказал он. – Вы стали настоящий мужчина. Может, выпьете чашечку кофе?

– Там тетя ждет, – сказал Андрей. – Сколько я вам должен?

– Мария Павловна заплатила, не беспокойтесь.

– А где Фира?

– Ах, вы же не знаете! Фира уже замужем. Вы представляете, я буду дедушкой.

Циппельман проводил Андрея до двери, помахал оттуда тете Мане и крикнул:

– Может, все же чашечку кофе? По-варшавски!

Когда вошли в дом и Андрей раскрыл чемодан, соображая, куда он положил подарки для тети, тетя спросила: