Наследник

Коултер Кэтрин

— Прошу вас, сударыня, — сказал он, осторожно опуская ее на диван.

Он взбил ей подушку и заботливо укрыл до пояса легким вязаным пледом. На ней был соблазнительный розовый шелковый пеньюар, в который он помог ей облачиться. Арабелла понятия не имела, как выглядит, но он глубоко вздохнул и промолвил:

— Говорил я тебе сегодня, что ты чудо как хороша?

— Да, это было первое, что я услышала от тебя, лишь только открыла глаза. Но мне кажется, ты немного перестарался — насколько я помню, на лицо мне упали волосы.

— А

говорил я тебе, что ты для меня дороже, чем моя коллекция пистолетов?

— Нет еще. Тем не менее я тебя к этому не принуждаю. Если тебе не хочется этого говорить, не говори — я все пойму. У вас будет время обдумать свой комплимент, милорд, ибо это значительный шаг вперед.

— Ну хорошо, — сказал Джастин и, придвинув стул, сел рядом с ней. — Отныне я буду спрашивать у вас разрешения, мэм, чтобы вам не показалось, что я чрезмерно тороплю события. — Он наклонился к Арабелле, поцеловал ее в губы и пробежал кончиками пальцев по ее носу, щекам, подбородку. — Если ты будешь примерной девочкой, я даже вымою тебе голову сегодня вечером.

Он видел, как ее серые глаза радостно вспыхнули. Волосы ее и правда нуждались в этом, густая черная коса поникла и вяло свисала с плеча.

— О, я была бы просто счастлива! Скажи, а как мне стать примерной девочкой?

Это был удар ниже пояса.

— Нет, пока об этом и речи быть не может. Это подождет — как, впрочем, и моя коллекция пистолетов.

Арабелла не поняла затаенного намека в его словах, да он и не ждал этого от нее. Он улыбнулся ей и ласково похлопал ее по щеке.

— Ну ладно, может быть, сегодня вечером. Нет, не спорь, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты хорошенько отдохнула, а потом мы поужинаем вместе. Если вечером ты будешь выглядеть так же привлекательно, как и сейчас, я позволю тебе сделать так, как ты хочешь.

Она улыбнулась ему — такой прекрасной улыбки ему за всю жизнь не приходилось видеть. Он снова глубоко вздохнул, поцеловал ее еще раз, но тут же резко выпрямился, услышав за спиной деликатное покашливание.

— А, Пол, вы явились, чтобы нам помешать?

Арабелла попыталась натянуть плед повыше, но даже это простое движение отдалось болью в ее плече, и она невольно зажмурилась.

Граф осторожно приподнял ее руку и положил поверх пледа.

— Я же говорил тебе, что ты должна отдыхать. Нельзя перетруждать плечо. Ты будешь повиноваться мне, Арабелла, а не то я скажу Полу, чтобы он дал тебе какое-нибудь мерзкое зелье из арсенала его успокоительных.

— Спасибо, что хоть рубашку-то на меня надел.

— Ну, это я сделал не очень охотно, признаюсь честно, — возразил он, снова чмокнув ее в губы, — но Пол на этом настаивал. Он сказал, что не хочет привлекать мое внимание к твоим прелестям, пока не пройдет недели две-три.

— Неужели я и правда так сказал? — недоверчиво переспросил доктор Брэнион, входя в комнату. — Ну как ты, дорогая моя? — промолвил он, положив руку ей на лоб, потом нагнулся

и пощупал пульс. Наконец он отпустил ее запястье и сказал: — Да, я такой замечательный врач, что сам удивляюсь. Прошла всего неделя, а ты посмотри на себя, Белла, — у тебя цветущий вид. А вот и твоя очаровательная матушка. Энн, идите же сюда и порадуйте дочь своим присутствием.

Арабелла рассмеялась.

«Она снова смеется», — подумал граф, и ему захотелось кричать от счастья.

Доктор Брэнион осмотрел ее плечо, выпрямился и одобрительно кивнул:

— Замечательно, просто замечательно!

Леди Энн слегка пожала руку дочери:

— Я хотела взять с собой Элсбет, но она сейчас поехала на прогулку с лордом Грейбурном. Кстати, он больше не гостит в Тальгарт-Холле — Орелия бы его просто извела своими придирками. Нет, он остановился в «Трейторз-Краун» и снял там самую лучшую комнату, какую миссис Каррент смогла ему предложить. А теперь рассказывай, дорогая моя, эти два джентльмена тебя не обижали в мое отсутствие?

— Ах нет, мама, даже доктор Брэнион совсем надо мной не подшучивал. А что касается милорда графа, так он пообещал, что сегодня вечером вымоет мне голову.

— Да, это так, — отозвался граф, — но только если она будет мне беспрекословно во всем повиноваться.

Леди Энн растерянно захлопала ресницами, потом усмехнулась:

— Это голубиное воркование начинает меня не на шутку тревожить. Это настолько непривычно, что кажется противоестественным. Арабелла, дитя мое, выздоравливай поскорее. Я хочу, чтобы ты снова могла помериться силами с Джастином. Мне не терпится послушать, как вы будете ругаться друг с другом.

— Никогда! — клятвенно пообещал ей граф.

— О нет, мама, — подхватила вслед за ним Арабелла. — Он просто святой — само совершенство!

Леди Энн стала задумчиво загибать пальцы.

— Что вы делаете, мама?

— Считаю, сколько дней мне осталось ждать. Могу побиться об заклад — через неделю вы созреете для хорошей ссоры. Жду не дождусь этого дня — Эвишем-Эбби снова станет таким, как прежде.

— Ну, это как посмотреть, — заметил граф.

— Ты даешь нам неделю, мама? Ни днем больше?

— Этого может оказаться более чем достаточно, — сказал граф и накрыл ее руку своей ладонью.

— Я вспомнил одну вещь, — сказал вдруг доктор Брэнион графу. — Джастин, вы обещали нам с Энн что-то рассказать, когда Арабелла очнется. Что это было? Конечно, прошло уже пять дней, вы могли забыть. Это было что-то важное? Помнится, вы признались, что, если бы открыли Жервезу правду, все было бы по-другому.

Граф выпустил пальцы Арабеллы.

— Я совсем и забыл про них. Подождите, я сейчас. — Он поднялся и подошел к маленькому столику в дальнем углу огромной спальни. Через некоторое время он вернулся, держа в руке бриллиантовое колье с изумрудами. Зеленые камни ослепительно сверкали в лучах солнца.