Наследник Шимилора
Шрифт:
Я, покраснев, поправила декольте. Сэф врал, оно держалось надежно. Только на чем — я никак не могла понять... А уж тем более — ответить Сэфу, откуда взялось это платье.
Амузан увлек нас в круг танцующих. Как это было чудесно — кружиться под музыку среди ярких свечей и чувствовать сквозь невесомый шелк страстное желание партнера... Как будто не было этих месяцев, ночевок в лесу, холодных ветров, пропастей под ногами...
Мы уже не были вместе. Первым проститься пришел Бар. Я сама тогда только переступила
— Ты хочешь навестить свою семью? — понимающе спросила я.
Тот уклончиво кивнул.
— Но ты вернешься?
— Разумеется, гарсин, — серьезно ответил Бар. — У меня здесь много работы.
— Это касается этих... фраматов-подполыциков, да? — шепотом спросила я. — Ты, конечно, не скажешь, что это за работа?
— Например, оберегать вас, — ухмыльнулся Бар. Он надел свой заслуженный берет с красными перышками, поправил транк на шее и вскочил в седло. Когда стук копыт затих за углом, я сообразила, что забыла вычесть из жалования стоимость коня из моей конюшни...
А поздно ночью, когда на небе взошла Матин, уезжали Денис с Нолколедой. Немка явилась ко мне попрощаться, когда я уже легла. Я вылетела в холл в одной ночной рубашке, заметалась:
— Что за спешка, Леда? Почему ночью? Я должна вас проводить. Через какие ворота вы уезжаете?
— Пожалуйста, не надо, — попросила она. — Я здесь тайком от Фэра. Это он настоял, чтобы мы не дожидались утра. Утром пришлось бы со всеми прощаться. Все это как-то тяжело, я с ним согласна. Но я решила, что я обязана...
Я без лишних слов крепко обняла ее. Немка вдруг расплакалась.
— Понимаешь, Фэр — он очень упрямый. Я уговаривала его остаться хотя бы на время. Быть может, фраматы изменили бы свое решение. Разве здесь, в столице, не нужны врачи? Тем более сам Лесант пригласил его быть придворным лекарем, казалось бы, такая удача, лишний агент в королевском дворце... Но мне кажется, он уезжает не только чтобы выполнить приказ фраматов. Все мы одинаковые... Он бежит от себя. Он вбил себе в голову, что не должен тебя любить, что наша с ним свадьба — знак судьбы и все такое. С ним невозможно разговаривать на эту тему. Мне кажется, он никого не хочет любить. Очень тяжелый человек.
— А Сэф? — спросила я, спасаясь от невыносимой темы. — Ты так и не поговорила с ним?
Леда махнула рукой.
— О чем? Он прекрасно знает, что я в него влюблена, как кошка. И можешь поверить, ему это льстит — и только. Вот такая ты у нас неотразимая... Ладно, не обижайся. А Сэфу можешь передать при случае, если, конечно, сочтешь нужным: если он когда-нибудь захочет меня видеть, то знает, где меня найти. Все, досточтимая Жиана, мне пора. А ты не забрасывай занятий фехтованием. Вдруг
— Но мы ведь еще встретимся? — со слезами на глазах спросила я.
— Встретимся, обязательно встретимся, — ответила немка, хоть она и не смотрела кино про трех мушкетеров.
И вот я осталась в холле одна, замерзая в ночной рубашке. Сначала у меня был порыв вопреки всему одеться, оседлать коня и догнать их — чтобы еще раз увидеть Дениса. Но я не стала этого делать. Я все ему сказала. Мне остается только ждать, и, великий Шан, пошли мне терпения!..
— Грустишь? — заботливо спросил Сэф.
— Грущу, — призналась я. — Я уже так привыкла, что мы каждый день вместе... Как говорится, не один пуд соли съели...
— А что командир?
Голубые глаза Сэфа требовательно уставились на меня. Я ласково улыбнулась в ответ.
— Сэф, ты не понял. Я действительно в первую очередь грущу по нам. Мне никак не свыкнуться с мыслью, что эти дни больше не повторятся.
— Действительно, жаль, — вздохнул Сэф. — Ни тебе в пропасти падать, ни с мускарами сражаться, ни неделями немытым по лесу шастать...
— Да ну тебя! — я, всерьез рассердившись, замахнулась на него веером.
— Ладно, ладно, шучу. Ты права, это грустно. Остались мы с тобой одни-одинешеньки... Только почему никогда не повторится? Мы все еще долго будем здесь. Даже Нолколеда. За три года многое может произойти. А Лаверэль — такая маленькая деревня. Мы обязательно встретимся. Еще круг, гарсин?
Музыканты заиграли с новой силой. Почти не чувствуя под ногами пола, я закружилась в объятиях Сэфа. Пощекотав бородкой мне шею, он вдруг жарко шепнул:
— Выходи за меня замуж!
От неожиданности я оступилась. И тут же раздался истошный визг:
— Лапу, лапу отдавили! Нельзя ли поосторожней, хозяйка?
— Так что ж ты вертишься под ногами?
Я в сердцах отвесила Чане подзатыльник. Испортил всю торжественность момента! Впрочем, может, это и к лучшему.
— Вы сегодня прекрасны, досточтимая Жанна, — искренне сказал подошедший король. — Просто невероятно, чтобы женщина была одновременно так красива и умна. Если бы я не относился к вам с таким трепетом и не был бы таким желторотым юнцом... Тут же сделал бы вам предложение.
— Сегодня ты можешь их коллекционировать, солнце мое, — коварно шепнул мне на ухо Сэф. Его прикосновения мешали мне сосредоточиться на разговоре с его величеством.
— Как вам досточтимый Мегедэль в роли полководца? — спросила я.
— Я восхищен, — серьезно ответил король. — Это ведь он отговорил меня от возвращения флота в Нивальдскую бухту Я уже готов был послать гонца. Но досточтимый Мегедэль убедил меня, что райшманы просто разбомбят наши корабли из пушек. На море они нас пока что превосходят. Но уверяю вас, это временно.