Наследник демоноборца
Шрифт:
— Да это же... человек!
Веселье на станции шло полным ходом. Праздновали день рождения геолога Рафаэля Слонга. Официальная часть с тостами и поздравлениями уже давно кончилась, плавно перейдя в простую попойку. Спиртное лилось рекой, закуски было полно. Короче, веселье, как уже сказано, шло полным ходом.
Начальник экспедиции профессор Вивьен Трише встал с поднятым бокалом и заплетающимся языком начал очередной, никому уже не нужный тост.
— У-уваж-жаемый Рафаэль! Мы все тебя давно знаем и ув-важ-жаем...
Внезапно дверь распахнулась и в зал вбежал
— Господин Трише! Господин Трише!
— Ну в чем дело... э-э-э... Поль? Ты разве не видишь? (Ик!) Мы тут немного заняты.
— Господин Трише! Мы с Андрэ... там... нашли. — Поль просто задыхался от волнения.
— Ну что вы там могли найти? Дохлого пингвина? — засмеялся пьяный Трише, и все дружно подхватили смех начальства.
— Нет, это не пингвин! — Поль даже не понял сразу, что над ним издеваются. — Это человек!
— Что? — мгновенно протрезвев, переспросил Трише. — Какой еще человек?! Ты что, пьян?
Раскопки шли полным ходом уже третьи сутки, но ничего, кроме замерзшего трупа какого-то непонятного индейца, найти не удалось. Хотя эта находка уже стала сенсацией. Вивьен Трише сразу же связался с Парижем, и к ним прибыла куча персонала и ученых различных мастей. Место находки тщательно исследовалось. Было собрано огромное количество техники, работы велись круглосуточно в три смены.
Найденное тело вырезали из земли вместе с ледяной оболочкой, поместили в специальный рефкон-тейнер и отправили на Большую землю для исследования.
Франция. Парижский исследовательский центр.
Двое суток спустя
Весь задействованный в исследовании персонал уже собрался в лаборатории. Ждали только шефа — профессора Жерара Гиди, который, как всегда, опаздывал. В центре комнаты стоял большой стол, на нем возвышалось накрытое чехлом нечто большое и, судя по всему, тяжелое. Персонал собрали экстренно, но многие уже были в курсе дела и охотно делились информацией с коллегами. Поэтому все сгорали от нетерпения и любопытства, про себя ругая босса за его непунктуальность.
Наконец дверь, как обычно с треском, распахнулась и вошел Гиди. Он был уже в рабочей одежде и тут же развил бурную деятельность.
— Ну что, господа, приступим? Вы, наверно, уже знаете, по какому поводу вас здесь всех собрали! — Он обвел присутствующих вопросительным взглядом.
— Да! Слышали!
— Очень хорошо! Тогда все по своим местам.
Гиди сдернул чехол, и взорам собравшихся предстал большой железный ящик, от которого тянулись провода и трубки.
— В этом контейнере, коллеги, находится мужчина, по предварительным данным, абориген Австралии или Новой Зеландии, возраст примерно 25 — 30 лет. Смерть наступила из-за сильного переохлаждения. Сколько он лежал — пока неизвестно. Судя по слою льда, бывшего над ним, никак не менее пятисот лет. — Гиди прервался, чтобы выдержать паузу для важности. — Итак, если возражений нет, тогда начинаем. Анри и Штефан Подзинский, открывайте контейнер!
Два лаборанта без лишних слов принялись откручивать гайки и отсоединять трубки с
— Мари, готовь стол, поддоны! Сейчас мы его переложим и начнем дефростацию. Марк, помоги ей!
— Профессор, контейнер открыт!
— Отлично, вытаскивайте.
Огромный кусок льда был аккуратно извлечен из контейнера и положен на специальный стол с поддоном. Команда включила дефростаторы и стала ждать, когда исследуемый объект освободится ото льда.
Примерно через час лед весь растаял, освободив находку. Перед учеными лежало огромное тело человека, похожего и на индейца, и на полинезийца, облаченного в жалкие остатки облезлой шубы и шапки. На ногах было что-то похожее на сапоги, тоже из какого-то непонятного меха. В общем, этот полярник был полностью экипирован по никому не ведомой, но соответствующей антарктическим условиям моде.
— Марк, возьми анализ тканей у нашего подопечного для определения возраста. Ставлю сто евро, что он старше Христа.
— Шеф, шубу срезаем?
— А что, кому-то она понравилась? — Вызвав веселый смех у коллег, профессор добавил: — Взять образцы на анализ, остальное, естественно, на ликвидацию. Подзинский, займитесь этим.
— О'кей!
Штефан Подзинский взял специальный скальпель и принялся аккуратно срезать одежду с тела. Резать было легко, так как мех был очень старый и, наверно, отвалился бы сам, если посильнее дернуть.
— Готово, шеф! Нужно приподнять тело, чтоб выдернуть со спины остатки былой роскоши, — тоже пошутил лаборант.
— Приподнимите его. Пусть Подзинский вытащит манто.
Четверо лаборантов взяли труп с четырех сторон и с трудом приподняли его. Штефан выдернул остатки шубы.
— Профессор, у него что-то спрятано под шубой!
— Что там?
— Какая-то сумка. Снимаем ее?
— Конечно!
Штефан перерезал скальпелем ремень сумки, с некоторым усилием сдернул ее с плеч «индейца» и отложил в сторону, на соседний столик.
— Открывай! — сказал Гиди.
— Тут какой-то кувшин, — сказал Подзинский, открыв сумку и вытаскивая сосуд. — Может, за водой ходил? Хотя нет... Шеф, он закрыт и запечатан. — Подзинский потряс его. — Там что-то есть! Шуршит и пересыпается. Может, откроем?
— А вдруг там какой-нибудь сюрприз из прошлого? Нет, после откроем, в изоляторе. Итак, продолжаем, господа...
Парижский исследовательский центр.
Камера-изолятор.
Сутки спустя
Надев защитные костюмы, Штефан Подзинский, Мари Эспасьенс и Жерар Гиди зашли в камеру-изолятор. Вернее, в ее фойе — так профессор, любитель театра, назвал сектор наблюдения, отделенный от собственно изолятора большим бронированным стеклом. В секторе находился пульт управления манипуляторами, но неделю назад он сломался, а ремонтник заболел, и профессор «выбил» у руководства разрешение поработать с кувшином вручную, без техники.
Посреди изолятора на столе стоял сосуд, найденный в сумке у замерзшего «индейца». Профессор долго смотрел на него, как будто не решаясь, потом махнул Штефану: «Давай!» Лаборант вошел в изолятор, и Мари включила блокировку дверей, как полагалось по технике безопасности.