Наследницы
Шрифт:
Ничто не может сломить ее борцовский дух. Его бабка заметила это сразу, разумеется, не то что он, промерзший и погрязший в своих предубеждениях. Чарльз тоже понимал это.
— Ах Чарльз Деспард, какая же ты старая лиса, — громко сказал Блэз.
Неужели его собственная бабка и Чарльз придумали это, Чарльз — ради Кейт, своей любимой дочери, и ради «Деспардс», а бабка — желая ему счастья? «Почему бы и нет? Чарльз знал, что Доминик никогда не смирится с тем, что ее обошли, и положит жизнь на то, чтобы отомстить. И Чарльз постарался защитить Кейт, дав ей все, что
Ощущение нереальности происходящего не покидало Блэза. К тому же его радость была омрачена мыслями о пожаре. Блэз понимал, что пожар означал крушение надежд Кейт. Гнев просыпался в Блэзе, когда он думал о доме, который уже невозможно восстановить, в прах обратились и все усилия Кейт, и время, потраченное на подготовку к аукциону. Потребуется не один месяц, чтобы вновь создать нечто подобное. «Что же все-таки случилось? — думал Блэз. — Случайность это или чей-то злой умысел?!»
И Блэз получил ответ на мучившие его вопросы: в дверях его палаты возникла фигура его жены. Блэз не смог бы объяснить, как это могло произойти, но в одну секунду ему словно все открылось. Достаточно было взгляда на завораживающую красоту Доминик, на ее сияющие сапфировые глаза.
— Дорогой… разве ты не рад мне? Ты удивлен моим приездом? Я приехала сразу же, как только смогла.
Огромная охапка темно-красных роз почти целиком закрывала лицо Доминик, но ее прекрасные глаза светились любовью. Доминик была в норке, несмотря на сравнительно теплый день. Она поцеловала мужа горячим долгим поцелуем.
— Бедняжка мой… — в ее голосе звучало искреннее сочувствие. Но Блэз уже знал ему цену.
На этот раз ему было нелегко справиться со своими эмоциями, но Блэз постарался сказать как можно спокойнее:
— Кто сообщил тебе?
— Джаспер Джонс звонил в нью-йоркское отделение. Я сразу поняла, что он в жутком состоянии. Что там был за пожар? Мне сказали только, что произошло ужасное несчастье… что ты ранен. Я тут же приехала. — Точно выверенными движениями она коснулась его перевязанной головы, гипса на ноге. — Что же случилось, дорогой, расскажи мне наконец.
— Кортланд Парк сгорел как свеча.
Губы Доминик дрогнули, глаза округлились, она едва перевела дыхание — все это было проделано превосходно.
— Не может быть… Какой ужас! Но ты, каким образом ты там оказался?
— Приехал на просмотр. Это стоило посмотреть. — И гневно подумал: как будто ты сама не знаешь.
— И что же? Все погибло? Ничего не удалось спасти?
— Дом совершенно разрушен. — Блэз заметил промелькнувшее в лице жены удовлетворение, которое тут же погасло, едва она услышала следующую фразу:
— Но, насколько я знаю, большую часть вещей удалось спасти.
Благодаря
— Удалось спасти?
— У Кейт там было довольно много народу. Сторожа, сотрудники фирмы, к тому же полиция явилась мгновенно. По Счастью, огонь начался в задней части дома, и это дало нам возможность вытащить большинство вещей.
— Там-то ты и попал под удар? — Она мягко коснулась его повязки.
— Я оказался внутри дома, когда провалилась крыша. Вместе с нею рухнула стоявшая наверху цистерна с водой и все залила. Меня смыло потоком воды.
— Ах ты, бедняжка… А как же Кейт? Она, наверное, в ужасном состоянии.
— Не знаю. Я не видел ее. Я был без сознания, когда нас обоих доставили сюда прошлой ночью, а сегодня днем ее выпустили.
— Вас обоих?
— Она тоже находилась в доме.
Доминик поискала взглядом стул, подвинула его ближе к кровати. Позабытые розы остались лежать на полу.
— Я сгораю от любопытства. Расскажи мне все по порядку…
Блэз преподнес жене несколько подредактированную версию происшедшего.
— Значит, ты спас ee! Ты настоящий герой… — Она вздохнула. — Бедная Кейт… Этот аукцион был так важен для нее.
«И для тебя тоже», — подумал Блэз, удержавшись, чтобы не сказать этого вслух и не вспугнуть Доминик.
Если она будет думать, что добилась своего, то станет менее опасной.
— Ты долго пробудешь в больнице? — спросила Доминик озабоченно.
— Не знаю. Перелом чистый, но в плохом месте, поэтому гипс наложили пока временный. Через день-два врачи посмотрят ногу еще раз, сделают рентген. Если никаких неожиданностей не будет, гипс положат уже постоянно.
— А как голова?
— Всего-навсего глубокий порез. — Но порез этот провоцировал головную боль, которая не ослабевала.
Оглядев комнату, Доминик сморщила носик.
— Что это за больница? Получше места не нашлось?!
— Это то, что в Англии именуется сельской больницей. И существовать ей осталось недолго. Ее в будущем году закроют, поскольку в Чичестере уже построена новая, большая, для всего этого района. Жаль, потому что здесь как раз очень хорошо знают, чем тут занимаются. Мне не на что пожаловаться.
— Ну, если ты доволен… — пожала Доминик плечами.
— Насколько позволяет мне мое состояние.
— А Кейт, ты говоришь, не ранена?
— Нас обоих смыло водопадом, но я пострадал больше. Ей достались только синяки и ссадины.
Доминик состроила гримаску.
— Дорогой, не моя вина, что ты очутился здесь — вдали от всякой цивилизации. Думаю, тебе здесь до смерти скучно. Посмотри, я привезла тебе кое-что почитать…
Она извлекла из-под букета роз кипу журналов:
«Тайм», «Лайф», «Форчун», «Форбс», «Интернэшнл геральд трибюн».
— Я купила их в Риме… — Она не добавила, что ездила туда на встречу с неким римским аристократом, в чьей постели провела ночь, дабы склонить его к тому, чтобы предоставить ей продажу принадлежавшей ему картины Андреа дель Сарто.