Наследие
Шрифт:
В Доуне творился самый настоящий переполох — все стояли на ушах, но это пока еще было единственным безопасным местом в городе. Здесь пряталась вся нежить, которая еще не покинула клуб — даже все оборотни были здесь. Все, кто успел убежать от толпы, укрылись в Доуне, и здесь же Арт и Мара нашли Равена, который, сам не узнавая себя, бросился к ним, обнимая обоих:
— Мам, пап!.. Как хорошо, что вы здесь!
— Лиля!!! — услышали они позади возглас Киры и обернулись — та подбежала к сестре, кинувшись к ней на шею. Она, казалось, не замечала ничего вокруг — она так же нуждалась в семье, и она нашла ее. —
— А с тобой? — беспокойно спросила та, осматривая ее, — Тебя никто не тронул? Все словно спятили!
— Нет, все хорошо! Хорошо, что вы успели спрятаться здесь!..
— Это ненадолго… — они услышали голос Демонтина — тот уже встретился со своим кланом: с Гретой, которая не расставалась со своей пушистой разноглазой Матильдой, и остальными оборотнями. — Нам нигде не скрыться. Не люди достанут нас — достанут предки. Нам придется бороться.
– ---------------------Icon For Hire — Slow Down--------------------------------------------------
— Значит, будем бороться, — улыбнувшись ему, решительно ответила Грета и потрепала по морде своего любимого питомца: — Ну что, Матильда, ты готова? Порвем этот мир в клочья?
Матильда с готовностью броситься в бой весело залаяла на свою хозяйку, высунув язык, и протянула ей лапу. Грета рассмеялась, оглянувшись на остальных, а те ожидающе смотрели на Демонтина — из всех, кто помогал королю управлять Орденом, Демонтин был единственным в этом клубе, и все ждали только его приказов. Тому же уже было не привыкать, да и все и так знали, что он скажет. Только боялись. Ведь это было их последним — а, может, даже, самым последним испытанием…
— Вперед, друзья! — улыбнувшись, произнес Демонтин, — Отвоюем этот мир у предков — он не принадлежит им. Он принадлежит тем, кто готов бороться за свою свободу, за свободу разума, свободу чувств! Мы здесь для того, чтобы освободить их всех, и нас самих — от страхов, от сомнений, и начать, наконец, жить так, как мы всегда хотели!..
Доун быстро опустел — все, кто был внутри, отправились в город, навстречу своей судьбе. Они стали семьей — целый мир был за них, теперь уже все изменилось. Не было больше тех, кто боролся за власть, был лишь один общий враг, готовый лишить их всех самого дорогого. И это было намного важнее перепалок, борьбы за равенство — все они были равны друг перед другом.
И прямо там, по дороге к большой площади, перед ними вдруг пронеслась на огромной скорости и резко затормозила машина с открытым верхом — оттуда же резво выпрыгнули Лорен и Велимонт, хохоча и быстро переводя дыхание. Видимо, Велимонт совсем разошелся и прибавил газа, забыв о том, что на машине можно и разбиться.
— Вы живы! Прекрасно! — воскликнул Арт, кивая им обоим, и показал глазами на огромную толпу людей, которая уже приближалась к ним — площадь была совсем рядом.
Они и ринулись теперь в эту огромную толпу — без магии, практически без оружия, используя лишь то, что всегда было при них. Нежити было слишком много — они все еще боролись в тумане с теми, кто пытался лишить их жизни. Предки уже не мелочились — они залезали в голову к любому из людей, наделяя даже их магией. И все, лишь бы истребить их, нежить, но они не сдавались. Сколько бы темные друиды ни пытались — это было бесполезно.
Люди окружили их, но им было все равно — они боролись,
— Не сдавайтесь! — кричал им Велимонт, — Мы победим, знайте это! Не отступайте! Никто не сможет разрушить то, что мы создали!
Равен теперь прикрывал и Лилю с Кирой — теперь, когда они были его семьей, он просто не мог иначе. Амелии с ними не было, и это его теперь беспокоило, но все же, не так сильно, как то, что их все сильнее зажимали в угол, из которого выбраться было практически невозможно.
– ------------------The Cab — Angel with a Shotgun---------------------------------------------------
В самый последний момент, когда они уже думали, что не смогут спастись, и магии нет, и все уже кончено… Внезапно раздались несколько мощных выстрелов из винтовки, а люди тут же разбежались в разные стороны. Кто-то яростно расчищал им путь, решительно паля в людей.
Когда дымка от многочисленных выстрелов очереди, наконец, немного ослабла, все увидели в конце расчищенной дорожки Дэни и Богдана — те, будто два ангела-воителя стояли, размахивая оружием. А Дэни — так вообще веселилась наполную. Прямо так, она — с огромной крутой винтовкой в своем свадебном платье, и Богдан — в костюме и с пистолетом, они стояли и грозно осматривались вокруг, никого не подпуская к себе.
Откуда они вообще взяли это оружие — непонятно. В руках у Богдана даже была целая сумка — видимо, они неплохо подготовились, и нашли место, где можно было затариться, когда убежали от толпы. Да, на такие случаи всегда нужно иметь хотя бы одно место на примете, мало ли что… А такие пройдохи, как эти двое, всегда знали, где можно было что-то найти.
— Ну что, ребятишки? Кто хочет очередь из автомата?! — весело закричала Дэни, свободной рукой поправляя свое белое свадебное платье, волочащееся по земле и уже перепачканное. — Дэни всегда к вашим услугам! Платим органами! Какая же это свадьба без конца света?
Они оба тут же ринулись вперед, к своим друзьям, кинули им огромную сумку, и все тут же бросились к ней, найдя что-то для себя. Толпа же не сдавалась, теперь все было наоборот: люди обрели магию и были по идее сильнее нежити, а те стали уязвимыми и защищались всем, что было под рукой. Но им было не привыкать — в последнее время они часто были уязвимыми, это и придавало им больше сил. Им было за что бороться. Ведь именно этого достаточно, чтобы начать войну: знать, за что ты борешься — и тогда ты точно победишь.
Только Велимонт вооружился — как тут же увидел рядом Артура. Тот стоял плечом к плечу рядом с ним — как когда-то в старые времена. Тот вообще ненадолго пропал из поля зрения — но тут же внезапно появился, видимо, пробившись к ним вместе с Дэни и Богданом. Казалось, весь мир сошел с ума — да и убивать им точно никого не хотелось. Но их преследовало странное чувство, что все это не по-настоящему, как однажды уже было. Будто с прошествием утра все вернется на свои места — разве что кроме тех из нежити, кто все же умер.