Наследие
Шрифт:
— Значит, как бы далеко ты не увела Кристара, его жизнь все равно оставалась бы во власти Всевидящей Матери, — подытожил Люфир. Он подошел ко мне и приподнял мое лицо. Взгляд непослушно скользнул в сторону ледяной глыбы, но голова лучника мешала увидеть тело брата. И хорошо. — Ты ни в чем не виновата. Твоего брата никто не смог бы спасти. Хватит винить себя в его смерти.
Мне хотелось верить в слова Люфира, принять их за непреложную истину и больше не терзать собственную душу. Но почему тогда тень Кристара преследует меня?
— Пойдем отсюда, Они, —
Остаток времени до полудня мы провели в трапезном зале, расположенном на четвертом этаже, пробуя засоленную в бочках рыбу и грибы в маринаде. Люфир выразил свое недоверие продуктам, пролежавшим в башне несколько тысяч лет, но лично пройдясь среди полок кладовой, заваленных, будто только что собранными овощами и фруктами, решился отведать предложенные блюда.
За перешедшим в обед завтраком, Люфир рассказывал о Фьорде, ставшем одним из доверенных лиц Командора, все время отлучаясь по поручениям Ордена.
— Его одержимость свободой для всех магов изрядно поутихла, — сказал Люфир, запивая вином вяленую птицу. Только сейчас я заметила, что скулы на лице лучника проявились сильнее, а и без того тонкие пальцы стали еще тоньше. В придачу к этому, зверский аппетит говорил о редких трапезах и возе забот, опустившихся на плечи Люфира. — Он каждый день сталкивается с озверелыми магами, и его вера в чистоту помыслов укротителей стихий убавилась. Мне кажется, что он даже начал видеть все то, что делали церковники для поддержания мира в государстве. Они, конечно, во многом переусердствовали, но при них по дорогам хотя бы не лилась кровь. Командор не рассчитывал, что мятеж примет такой оборот. Все должно было пройти тихо и в меру спокойно, но вышло, что восстание потекло совершенно в ином русле. Так что даже Фьорд это заметил и сделал соответствующие выводы. И, если честно, он тебя побаивается, будь готова к странностям его поведения.
— Побаивается почему? — спросила я, хоть и сама прекрасно понимала истоки его страха.
— Маги по всему материку благословляют мессию, повергшего в хаос Церковь и разрушившего дворец Берилона. Но не буду скрывать, что те, кто в тот день оказался поблизости, насквозь пропитаны животным страхом и не без содрогания вспоминают начало мятежа в столице. И хоть Командор воздвиг щит из камня, укрывший площадь у самого дворца, многие пострадали от обломков, и еще большее число погибло в самом дворце.
Люфир замолчал, заметив мое помрачневшее лицо, и тяжело вздохнул.
— Прости, мне не стоило…
— Все нормально. Мне все равно придется встретиться с последствиями произошедшего, и будет лучше, если я начну привыкать к разговорам о них заранее. Хорошо, что ты не был свидетелем того хаоса.
— Я бы не отказался посмотреть, — слова Люфира, сказанные абсолютно буднично, немало удивили меня. — Командор говорил, что зрелище было воистину впечатляющее. До нас же с Мелиссой докатился только отголосок грохота да дрожь земной тверди.
— А где сейчас Мелисса? — решив, что привыкать следует
— Вернулась к своей семье. Нам не помешает поддержка магов земли, а им больше нет нужды прятаться под землей. Но с момента ее отбытия прошло больше месяца, а вестей все нет. Не думаю, что Светлячки будут спешить выйти из обжитых пещер. Тем более в пору волнений.
— Значит, не стоит ждать скорого появления союзников с этой стороны. А что же ментальные маги? Когда Церковь пала, они могли присоединиться к новой силе, получившей власть.
— Могли, — согласился Люфир, нахмурившись. — Только вот мятежники помнят их как злейших врагов, которые помогали сажать их в Колодцы. Если к Ордену и есть лояльность, то на ментальных магов устраивают целые облавы, нападая на их дома и семьи. Народ, наконец, может выплеснуть злость на давнего обидчика и предателя, чем и занимается. Конечно, есть те, кто, несмотря на негодование толпы, присоединился к Командору. По своим личным убеждениям или из цели самосохранения, но они с нами. Однако в большинстве своем ментальные маги записали врагами всех магов подряд, будь то мятежники или Смиренные. Членам Ордена неслабо достается от их партизанских отрядов.
— Чего они добиваются? — по виду Люфира я поняла, что он не раз сталкивался с враждебными ментальными магами.
— Вероятнее всего хотят подмять всю власть под себя, скинув Орден с верхушки. На вершине сейчас дуют сильные ветра и место больно шаткое. И не угадаешь, кто союзник, а кто лишь натянул овечью шкуру и ждет своего часа.
— Пугаешь мою дочь страшными рассказами о материке? — Люфир вздрогнул, когда рука Командора опустилась на его голову. — Ты как всегда излишне сгущаешь краски. Все не так уж и плохо.
Отец по своему обычаю был преисполнен спокойствия, а в его голосе даже звучала улыбка. Командор убрал ладонь с макушки Люфира, рефлекторно вжавшего голову в плечи и робко замершего.
— Мы отправляемся в Берилон через полчаса, — сообщил он, замирая у стола и глядя на Люфира. — Тебе достаточно времени попрощаться?
Люфир поперхнулся вином и, стараясь сохранить невозмутимый вид, прижал тыльную сторону ладони к губам. Лучник залился краской, толи от пристального взгляда Командора, толи вставшего в горле вина.
— Я хочу вернуться вместе с вами, — я обратила внимание отца на себя, чтобы дать Люфиру возможность спокойно вдохнуть. Я не могла без улыбки наблюдать за его преображением в робкого мальчишку, стоило Фардну появиться рядом. — Если у меня всего ничего на сборы, стоит поспешить переодеться во что-то более подходящее для зимнего климата.
Я поспешила покинуть трапезную, чтобы не задерживать отца, желающего поскорее вернуться на материк.
— Мне бы твою силу убеждения, — поднимаясь по ступеням к верхним комнатам, услышала я оброненные не без гордости слова Командора. Я могла поклясться, что он опять одобряюще взъерошил волосы Люфира, вызвав у того очередной приступ стеснения.