Наследие
Шрифт:
Её лёгкие. Эти чёртовы блёстки пропитали её лёгкие, проникая в кровь с каждым вдохом. Мне нужно было проникнуть глубже. Я надавила изо всех сил. Раньше это было всё равно, что пытаться разрезать стекло. Теперь это было всё равно, что пробивать твёрдый камень, и я долбила его.
Верхний слой синего свечения потрескался, обнажив под собой синий цвет немного другого оттенка. Я била по нему снова и снова, сосредоточившись на блеске и используя всю свою силу воли.
Крошечные точки превратились в сферы. Что это, чёрт возьми, было?
Я
Что вы такое? Откуда вы взялись?
Перед глазами вспыхнуло белое пятно. Это длилось всего мгновение, но я поняла, что упёрлась в стену. Дальше я не продвинусь. Мне придётся работать на этом уровне.
Я моргнула, пытаясь снова сфокусировать взгляд.
Мои бёдра светились синим.
Я резко вскинула руки. Блестящие частицы кружились на моих руках и пальцах. Эта пыль, эта субстанция была и во мне, и я не могла понять, что это такое.
Мы оба были заражены, и оно убивало нас.
От паники меня бросило в холодный пот. Мне хотелось разорвать себе ноги и просто выдавить из себя блёстки.
Мишка тихо заскулила, как щенок.
Я теряла её. Она доверяла мне, шла за мной, сражалась вместе со мной, а теперь умирала.
— Ты не можешь умереть, Мишка. Держись. Пожалуйста, держись ради меня.
Мишка лизнула мою руку.
Меня охватило желание закричать во весь голос. Вопли не помогут. Если бы я только могла определить, что это за яд.
Почему я не могла его идентифицировать? Может быть, потому что он был внутри нас и стал частью нас? Или я была недостаточно сильна, чтобы отличить его от нашей крови? Он появился в лёгких, значит, мы его вдохнули.
Я глубоко вдохнула и выдохнула, прикрыв лицо руками.
Вот оно! Следы смертоносного блеска. Я сосредоточилась на них. Четырёхлепестковые колючие соцветия кружатся, кружатся… Что-то внутри меня откликнулось, и я увидела в своём сознании смутный образ. Лиловые цветы. Мы отравились их пыльцой.
Я напряглась ещё сильнее и направила талант на пыльцу. Крошечные крупинки сложились в моей голове в многослойную картину, и верхний слой показал, насколько она токсична…
О, Боже.
У нас почти не осталось времени. Нам нужно было противоядие. Сейчас.
Я напряглась, пытаясь достучаться до той силы, что была во мне — той самой, что показала мне цепкую руку и дала название сталкерам. Она не ответила.
Пожалуйста. Пожалуйста, помоги мне.
Ничего.
Мы умрем прямо здесь, в этом туннеле. Я знала это, я могла представить, как я обнимаю Мишку, как мы обе становимся холодными…
Нет. Должен был быть какой-то выход. Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы сдаться и умереть. Мы не для того убивали и сражались со всеми этими чёртовыми сталкерами,
Сталкеры. Сталкеры пошли к озеру попить. Цветы росли по всему берегу, но сталкеры погибли, потому что их разорвал на части озёрный дракон. Цветы не отравили их.
Я вскочила на ноги и подбежала к ближайшему трупу. Талант потянулся к нему и схватил его. На шерсти и морде была пыльца, а в лёгких — едва заметное пятно, но больше нигде ничего не было. В крови не было и следа. У них был иммунитет.
Яд должен был попасть в кровоток. Если бы он был выведен печенью или другим органом, в кровеносных сосудах остались бы его следы, но их не было.
Это нам никак не поможет. Только потому, что у сталкеров был иммунитет…
Я снова напряглась. Внутри сталкера сердце светилось ярко-красным. Мой талант помечал что-то красным в зависимости от того, насколько сильно я этого хотела. Я оценила адамантит дороже, чем золото, поэтому в моём сознании золото было розовым, а адамантит — тёмно-красным. Сердце сталкера было таким красным, что светилось малиновым.
Я перевернула сталкера на спину, превратила меч в нож и ударила по трупу, разрезая его от шеи до паха. Из него вывалились окровавленные внутренности. Я копалась в этой массе, отбрасывая в сторону скользкие ткани, пока не нашла твёрдый мешочек с сердцем. Я вырезала его и вытащила окровавленный орган.
Напряжение.
Сердце стало багровым. Я направила талант на верхний слой свечения, пытаясь разделить его на слои, и оно подчинилось. Я пробилась сквозь верхний красный слой и увидела второй, неоново-синий.
Токсично. Это тоже нас отравит.
Красный был сильнее синего. Это означало, что у нас есть небольшой шанс. Разница была в том, что мы могли умереть от сердца сталкера или умереть от пыльцы. У нас оставались не часы, а минуты. Сердце должно было стать решением.
Иммунитет работал не так. Биология работала не так.
Я отключила улучшенное зрение, на секунду закрыла глаза, открыла их и снова прищурилась.
Сердце всё ещё было ярко-красным. Талант подсказывал мне, что это наш выход. Мне было нечего терять.
Я положила его на плоский камень и измельчила жёсткие мышцы почти до состояния каши. Я зачерпнула горсть кровавой массы и, пошатываясь, направилась к Мишке.
Она ещё дышала. Шанс был.
Я разжала ей челюсти и засунула в горло кусок фарша из сталкера. Она сглотнула и подавилась. Я зажала ей рот.
— Глотай, пожалуйста, глотай…
Мишка снова сглотнула. Да. Глотай.
— Какая хорошая девочка. Самая лучшая девочка. Ещё разок. Давай ещё немного.
Я заставила её проглотить ещё две горсти и напряглась. Концентрация пыльцы в её желудке уменьшилась. Каким-то образом это действовало как противоядие. Я не понимала, как именно. Это было неважно. У нас не было выбора.