Наследие Уилта
Шрифт:
А вот суперинтендант Ходж вызывал совсем иные чувства. В нем восхищаться было абсолютно нечем. Флинт его ненавидел и в глаза назвал бы «безмозглым дураком», если б тот не снискал расположение полицейских иерархов.
Пока же он делился своим мнением лишь в частных беседах с сержантом Йейтсом, который демонстративно разделял его взгляд, награждая суперинтенданта титулом «тупой козлина». На улице пригревало солнышко. «Интересно, чем сейчас занят Уилт?» — подумал инспектор, праздно разглядывая парковые деревья в рамке окна.
Предстоящая
— Надо показать себя с лучшей стороны, — талдычила Ева. — И не забудь: в Кембридже ты закончил колледж Портерхаус.
— То есть я должен бесстыдно солгать? Говорю же, меня там и близко не было.
— Это не годится. Нужно слегка приврать, чтобы произвести впечатление.
— Ну да, а она позвонит в колледж и будет чертовски рада узнать, что меня там в глаза не видели. А потом ее муженек спросит, не сидел ли я в первой лодке и что я думаю о новом ректоре, который вдруг окажется женщиной.
Ева озадачилась:
— Не понимаю, при чем тут лодки? Мы все в свое время катались на лодках. И я тоже… на Норфолкских озерах… чудное было время…
— Лодки при том, что Портерхаус славится греблей, его команды, составленные из мудов, не раз становились чемпионами. Кстати, ты знаешь разницу между мудами и удами?
— Нет, не знаю. Если это касается гомиков, то и знать не желаю.
— И в мыслях не было, — усмехнулся Уилт. — Вот что я хочу тебе втемяшить: у нас в Фицгерберте старшекурсников… ну, хороших спортсменов… называли «муды». А слабаков в спорте звали «уды». Выше «уда» я так и не поднялся. Ясно?
— Вполне. Чего от тебя ждать-то?
— Ну да, конечно. Только имей в виду, что благодаря тебе я стал однокашником этого Гэдсли, который наверняка занимался греблей или регби и, разумеется, заговорит о спорте… в том случае, если заметит меня вообще. Я постараюсь держаться от него подальше.
— Правильно. Мол, весь в уроках, даже некогда повидаться с хозяином, у которого полно своих хлопот — гольф, охота, рыбалка, стрельбище… чем там еще заняты помещики…
— Ага, только я не собираюсь дни напролет возиться с учеником.
— Конечно, нет. У нас будет чудесный спокойный отпуск. — Довольная тем, что муж проникся важностью предстоящей встречи, Ева пошла собирать чемоданы.
— Спокойный? Черта с два… — пробормотал Уилт, подумав о четверне, всегда и везде сотворявшей хаос, и вновь открыл книгу о Первой мировой войне, поскольку программа вступительных экзаменов базировалась на событиях современной европейской истории.
Директриса школы Святого Варнавы, графство Сассекс, пригласила наставниц мисс Сангер и мисс Янг поговорить о поведении четверни.
— Сил моих больше нет, — сказала мисс Янг. — Каждый божий день они устраивают светопреставление. Скажем, вчера в два часа ночи завыла пожарная сирена, пришлось эвакуировать воспитанниц. Как вы думаете, чьих рук дело? Разумеется, кого-то из этих кошмарных сестер Уилт.
— Вы уверены? — спросила директриса.
— Доказать не могу, но абсолютно уверена.
— Может быть, еще раньше его разбил кто-то другой?
— Я бы с вами согласилась, но, по словам Сандры, Эммелина вышла в кожаных перчатках.
— Что говорит сама Эммелина?
— Нагло врет в глаза — знать, дескать, не знает о перчатках и тревожной кнопке. Хотя… Возможно, все затеяла другая Уилт… Я их не различаю. Во всяком случае, Эммелина утверждает, что из зависти Сандра Клолли лжет, чтобы ей и сестрам устроить неприятности.
— Может, так оно и есть? — задумалась мисс Сангер. — Ведь Сандра сочиняла небылицы о других девочках. По-моему, ей никак нельзя верить. Анну Мэйл едва не исключили, потому что Сандра обвинила ее в краже всех своих панталон — якобы та стянула их из прачечной, пока она с воспалением гланд лежала в изоляторе. Оказалось — сплошное вранье. Панталоны нашли за стиральной машиной.
— Да, миссис Блюуэлл оставила груду выстиранного белья на крышке машины, — кивнула директриса. — Панталоны могли упасть. Против Анны не было никаких улик. Кроме того, она дочь епископа и всегда отличалась примерным поведением. Нельзя потребовать от Уилтов забрать своих дочерей лишь потому, что Сандра Клолли обвинила их в ложной пожарной тревоге.
— Но это еще цветочки! — вскричала мисс Янг и стала перечислять иные, мягко говоря, шалости сестер.
Мисс Сангер почти во всем ее поддержала. К концу короткого совещания директриса была вынуждена признать, что управиться с четверней весьма трудно. Если поведение сестер не изменится, родителей известят о невозможности их дальнейшего пребывания в школе.
— Зря только время тратим, — вздохнула мисс Янг, вместе с коллегой вышагивая по коридору. — Вы видели их мамашу? Нет? Апофеоз вульгарности, иначе не скажешь. Не понимаю, зачем директриса согласилась принять этих сестер вообще?
— Видимо, потому, что отец их заправляет каким-то факультетом, — предположила мисс Сангер.
— Вероятно, причина в другом. Ведь прежде в школе не было четырех близняшек. Да еще недобор учениц. Думаю, четверня привлекает к нам интерес. Воистину, эти маленькие стервы явление уникальное в своей кошмарности. Очень надеюсь, они учинят вопиющее безобразие, после чего их вышвырнут. Терпение мое лопнуло.
Учителя распрощались, и мисс Янг, злобно скривившись, направилась домой.
Когда директриса тоже покинула кабинет, Саманта вылезла из кустов под окном и, опасливо оглядевшись, помчалась известить сестер.
— Старая корова напишет родителям, что нас исключат, если не исправимся, — доложила она. — Мисс Янг орала, дескать, пожарная тревога стала последней каплей. Назвала нас дикой бандой.
— Ничего себе! — возмутилась Эммелина. — Все они тут задавалы. Особенно эта сука Янг. Предлагаю что-нибудь сделать с ее машиной. Будет знать.