Наследие Уилта
Шрифт:
— А что сделаем? Засунем картофелину в выхлопную трубу? Как мистеру Флорену? Старый хрыч разобрал машину на винтики, прежде чем докопался.
— Надо что-нибудь получше, — покачала головой Эммелина. — Такое, чтоб мотору надолго пришел кирдык.
— Пожалуй, сгодится сахар в бензобаке, — задумчиво проговорила Пенелопа. — Правда, подействует не сразу. Но когда клапаны и заслонка покроются налетом, движок сдохнет.
— Кажется, я знаю! — перебила Джозефина. — На станции, где обслуживают нашу машину, один механик говорил, что
— Где ж его взять? Сахар проще найти.
— Как быть, если бензобак с запором?
— Запора нет. На прошлой неделе училка возила нас с Мартой к зубному, — поделилась Эммелина. — Надо было заправиться, и она просто свинтила крышку, а ключи остались в машине.
— Что, даже мотор не заглушила?
— Она же не полная дура. Мотор заглушила, но ключ оставила в зажигании, а значит, бензобак не запирается. Пакет песку всыплем как нечего делать.
— Ага, держи карман! Она же тотчас заметит крупинки, прилипшие к горловине, — забраковала идею Саманта.
— Ни фига! — парировала Эммелина. — Ты когда-нибудь видела, чтобы люди пялились в бензобак? Даже на заправке все смотрят только на счетчик.
— Все равно надо проверить, растворяется ли сахар в спирте, — решила Пенелопа. — Одеколон у меня есть, а песок купим в поселковой лавке.
— Не надо покупать, — сказала Эммелина. — В моем шкафчике маленько припрятано. На домоводстве стырила, когда миссис Дрейтон отвернулась. Вот и пригодился.
Часом позже был проведен эксперимент с одеколоном, не давший результата, однако сахарный песок благополучно растворился в горячей воде.
— Класс! Значит, покруче разведем и перельем в бутылку. Никаких следов вовсе!
— На каникулы мисс Янг собиралась в Шотландию. Если все выйдет, придется ей, голубушке, пилить поездом. Так ей и надо… Придумала! Все надо провернуть в самом конце учебы, и тогда она заглохнет посреди дороги, где на мили вокруг ни мастерской, ни живой души!
На этой радостной ноте сговор завершился. Выйдя из-за хоккейного павильона, четверня рассыпалась как горох.
Глава седьмая
Уилт штудировал экзаменационную программу по истории. За пивом в «Псе и утке» он хотел обсудить с Брейнтри кое-какие неясности, но сначала предстояло выполнить Евино указание постричься.
— Нельзя, чтоб ты походил на футболистов, каких показывают по телику, — заявила супруга, вопреки угрожающему письму директрисы не потерявшая оптимизма. — Стригись покороче. Костюм твой уже почистили. Ты должен выглядеть красиво и культурно.
— Я буду хорошо выглядеть в приличном спортивном пиджаке, который хотя бы моего размера. Чего не скажешь о нелепом наряде, купленном тобой. Университетские преподаватели не носят костюмы в розовую полоску.
— Пожалуйста, оставайся в пиджаке, если хочешь. Однако в костюме ты гораздо интереснее.
— Возможно, но я знаю, что богатенькую
— Пораньше отправляйся в парикмахерскую… — завела Ева, но Уилт ее перебил:
— Цирюльню. Знаю, это старомодное слово больше подходит изящному веку, когда носили бороды, а в заведении не только стригли, но и брили, однако оно точнее и правильнее.
— Плевать. Главное, чтоб ты не выглядел лохматым хиппи. На затылке и висках покороче.
— Я уже понял и, поверь, вовсе не хочу, чтоб по возвращении на меня спустили всех собак.
— Надо же, какой нервный выдался день! — Сунув мужу директрисино письмо, Ева умчалась из гостиной.
Уилт изучил ультиматум.
— Нечто подобное я и ожидал, — бодро сказал он, входя в кухню. — Можешь послать наших дочурок в самую дорогую элитную школу, но не удивляйся, что и там они неизбежно устроят кавардак, и тогда встанет вопрос об их отчислении. Странно, что раньше не погнали. Надо было отдать их в спецшколу — сэкономили бы время и деньги.
— Девочек не выгнали. Миссис Коллинсон лишь уведомляет: если не исправятся, их попросят покинуть школу.
— Пока живу, надеюсь, — хмыкнул Уилт. — Но тут надежды тщетны. Что ж, зато не придется тратить каникулы на финансирование их безобразий.
Прежде чем Ева успела возмутиться, он отступил в гостиную и включил телевизор.
Вялые стычки, время от времени переходившие в полномасштабную войну, были неотъемлемой частью их супружеской жизни. Одно из генеральных сражений грянуло по возвращении Уилта из парикмахерской.
— Ты называешь это стрижкой? — сощурилась Ева. — Слишком много оставили.
— Я просил лишь поправить. Хочешь, чтобы я обрился, как скинхед?
— Это излишне. Но я хочу нормальную стрижку. Так что ступай и постригись как следует. Коротко на висках и затылке. Вот еще что: пиджак на локтях протерся, поэтому наденешь свой нарядный костюм.
— Ты впрямь думаешь, что светло-серый в розовую полоску костюм сразит сэра Моржа и леди Эклер?
— Сэр Джордж и леди Кларисса Гэдсли, господи ты боже мой!
— Ах, сэр Джордж! Который, видимо, носит костюмы от-кутюр.
— От кого?
— От-кутюр, Ева, означает «высокая мода» — дорогие костюмы от лучших портных. Сэр Гад и леди Эклер откажут мне в доме, если я заявлюсь к ним в наряде в веселенькую розовую полоску. Именно в веселенькую розовую!
— Ты что, выпил? — подозрительно сощурилась Ева. — То-то уж больно долго стригся! А ну-ка, дыхни!
— Что?! Ты уймешься или нет? Сначала подписываешь меня на сволочную работу — извольте обучить высокородного кретина азбучным истинам! А теперь еще выбираешь мне стрижку? С меня хватит! Стригусь, как мне нравится, поняла?