Наследие Рипера
Шрифт:
Сегодня же он был просто троллем.
— Мне нужно позаботиться о своем сыне, — заявила я холодно, включив самый свой устрашающий для троллей голос. — Так что отпусти мою руку. Сейчас же. Я ухожу.
Поездка до дома заняла, казалось, целый год.
Не останавливаясь, я названивала Миранде, но никто не отвечал. Я подъехала к нашему старому многоквартирному дому и побежала вверх по деревянным ступеням на последний этаж, трясясь от странного смешения ярости и страха. Квартира Миранды находилась прямо напротив моей маленькой студии и, хотя от подъема по лестнице мышцы ног ужасно болели, мне нравилось, что на этаже расположены только
Сегодня это место казалось уединенным и пугающим.
Постучав в дверь, я услышала звуки музыки и ворчание. И никакого ответа. Я застучала сильнее, удивляясь, как еще не сломала ее. Тогда дверь не спеша открылась. Высокий парень в расстегнутых штанах и без рубашки преградил проход. У него уже начал появляться живот, а глаза были покрасневшими. Я уловила запах травки и алкоголя.
— Да? — спросил он, покачиваясь.
Я попыталась заглянуть за него, но он загородил обзор.
— Мой сын, Ноа, здесь, — сказала я, пытаясь сохранять спокойствие и сконцентрироваться на том, что действительно важно.
Смогу убить этого ублюдка потом.
— Я пришла, чтобы забрать его.
— А, да. Забыл о нем. Заходи.
Он отошел в сторону, и я прошла мимо него. Квартира Миранды была такой же студией, как и наша, поэтому я бы в любом случае увидела бы Ноа. Вместо этого я обнаружила свою бесполезную соседку на диване, развалившуюся на спине с остекленевшими глазами и мечтательной улыбкой на губах. Ее одежда была помята, а длинная юбка в стиле хиппи задрана над расставленными коленями. Телефон лежал на кофейном столике прямо перед ней, как раз рядом с бульбулятором3, сделанным из ручек, фольги и бутылки из-под «Маунтин Дью». Вокруг стояли пустые бутылки, потому что, видимо, одной травки было недостаточно, чтобы развеселить ее, пока она проваливала миссию сиделки для моего семилетнего ребенка.
— Миранда, где Ноа? — потребовала я ответа.
Она посмотрела на меня пустым взглядом.
— А мне откуда знать? — нечленораздельно ответила она.
— Может, он вышел, — пробормотал парень, отворачиваясь от меня и доставая из холодильника другую бутылку пива.
Я задержала дыхание.
На его спине была огромная татуировка, похожая на тату Ругера за одним лишь исключением: вместо символа «Риперов» был изображен символ Дьявольских Джеков. Еще одного мотоклуба. Плохо. Что бы там ни говорил Ругер, это всегда плохо.
Подумаю об этом позже.
«Сосредоточься. Нужно найти Ноа».
— Мама?
Его голос был тих и дрожал. Отчаянно оглядевшись вокруг, я увидела сына, перебравшегося через открытое окно, выходящее на улицу.
«Боже мой».
Я направилась к нему, стараясь подходить очень осторожно. Четыре этажа над землей и мой мальчик, цепляющийся за подоконник. Если я не буду предельно осторожна, то столкну его с выступа.
Протянув руки, я схватила его за плечи, затащила в квартиру и прижала к себе. Он обхватил меня руками и ногами на манер обезьянки, а я стала поглаживать его по спине, шепча, как сильно я его люблю, и обещая больше никогда не оставлять одного.
— Не понимаю, чего ты так переживаешь, — забормотала Миранда, освобождая место для своего придурковатого бойфренда. — Снаружи есть пожарная лестница и там не холодно. Сейчас август. Ребенок был в порядке.
Я сделала глубокий вдох, закрыла глаза
Тогда-то я и увидела порно на экране телевизора.
Мои глаза бегло прошлись по картинке, как накачанная силиконом женщина обслуживает четырех мужчин одновременно. Мои глаза загорелись огнем.
Тупая сука. Миранда заплатит за это.
— Да в чем, в конце концов, твоя проблема? — ее язык заплетался.
Я не потрудилась ответить. Мне просто нужно было забрать отсюда своего мальчика домой, где безопасно. А с соседкой разберусь завтра.
Надеюсь, к этому времени я достаточно успокоюсь, чтобы не оборвать ее жалкую жизнь.
Я вынесла Ноа из квартиры и направилась через коридор к собственной двери. Каким-то образом мне удалось открыть ее, не выпуская сына из рук, хотя пальцы и тряслись от подавляемой ярости и непосильного чувства вины.
Я подвела его.
Мой ребенок нуждался во мне, а вместо того, чтобы защитить, я оставила Ноа с наркоманкой, которая могла его убить. Быть матерью-одиночкой — отстой.
Мне потребовались горячая ванна, час обжиманий и четыре книжки, чтобы Ноа заснул.
А я? Не уверена, что вообще когда-нибудь засну.
Сну не способствовала и летняя жара — клянусь, в квартире даже дуновения не было. После часа мучений в темноте, наблюдая за тем, как маленькая грудь сына поднимается и опускается, я сдалась. Взяла пиво и села на диван, в голове проносились тысячи мыслей. Сначала я убью Миранду. Затем нужно будет найти новую квартиру, или это придется сделать Миранде. Еще я раздумывала по поводу вызова копов.
Мне понравилась идея бросить на съедение волкам Миранду и ее парня-наркошу. Они заслужили «дружественный» визит полицейских.
Но, раз ее парень состоял в мотоклубе, вызов полиции, возможно, был бы не самым умным ходом. Ребята из мотоклубов обычно не большие поклонники копов, а перспектива того, что он и его братья решат донести до меня эту информацию, когда его освободят, не радовала. Не говоря уже о том, что служба защиты детей будет вовлечена во все это, что тоже весьма скверно.
Я люблю Ноа и готова сделать для него что угодно. И я чертовски хорошая мать. Когда другие девушки моего возраста веселились на вечеринках, я водила сына в парк и читала ему книжки. Свой двадцать первый день рождения я провела, держа сына, пока его рвало от желудочного гриппа, а не совершая рейд по барам. Не имело значения, насколько тяжело мне было, я проводила время с Ноа каждый день, чтобы убедиться, что он знает, что любим.
Но в действительности все это выглядело не так хорошо.
Мать-одиночка. Отец, не участвующий в жизни ребенка. Отсутствие рядом семьи и ничтожная квартирка-студия. А после сегодняшнего вечера я, вероятно, еще и безработная... Какой вывод сделают работники службы защиты детей? Для начала обвинят в том, что оставила сына с Мирандой?
Я понятия не имела, что делать. Я сделала большой глоток пива и повернулась к телефону, на котором укоризненно сияло сообщение от Ругера. Дерьмо. Я ненавидела звонить ему. Не важно, сколько времени он проводил с нами (а у него был принцип регулярно навещать Ноа), я просто не могла расслабиться рядом с ним. Я не нравилась Ругеру и знала это. Думаю, он обвинял меня в том, что я разрушила его отношения с Заком. И Бог свидетель, я сыграла в этом свою роль. Я отогнала от себя эти воспоминания.