Наследие предков

Попов Александр

Я понял, что он, во-первых, сильно страдает, а во-вторых, под сильным влиянием. У второго субъекта аура очень неприятная.

Я понял, похожую ауру я видел у ведьмы. Зашли, штатский поздоровался с бабушкой и с нами. Летеха представился. И незваные гости вопросы стали задавать: «Кто лечит? Где прибыль? Где разрешение на частную практику?»

Бабушка разволновалась, я успокоил её. Стал отвечать на вопросы: — Я и брат несовершеннолетние, что мы лечить не умеем. Какая может быть прибыль, с чего, у

бабушки только пенсия.

У меня двадцать рублей, что мама дала в дорогу.

— Но как!

— Свидетели уверяют, что ты людей лечил, — сказал штатский.

— Ну да, к бабушке приходили старушки, только они старенькие. Показалось им, чай пили, разговоры говорили и всё. А вы сказали, свидетели! Хотелось бы почитать показания? — спросил я у шляпы, того, что с неприятной аурой.

— А не мал ли ты для показаний? — спросил штатский.

— Мне исполнилось 16 лет, полмесяца назад, у меня есть паспорт.

— Такое впечатление, что я разговариваю с адвокатом, а не с пацаном, — сказал штатский.

— Просто в школе мы хорошо изучили советские законы. И, кстати, они для всех членов общества без исключения. Вот товарищ лейтенант представился, хотя не показал удостоверения. И это нарушение закона.

— А вы, — я указал на штатского, — не представились. Значит, пришли без приглашения, а вдруг вы что-то украдёте.

— До свидания, мы выяснили, что хотели, — засобирался милиционер.

Незваные гости ушли. Во дворе взревел мотор, и они уехали.

«Да! И что сейчас это было, подельники ведьмы?

Молодого милиционера шантажируют чем-то или кем-то. Непонятки! Похоже, придется сегодня ехать спасать участкового. Надо его найти, без этого типа в шляпе», — размышлял я свои думы.

Обращаясь к брату, я сказал:

— Ну что, ничего не успокаивает нервы, как распилить бревно.

Взяли пилу, и пошли пилить. А потом, сидя на повети, я медитировал, а в руке держал рубин, пытаясь слить ману. Вначале ничего не получалось. Складывалось такое ощущение, что поток энергии не может пройти в кристалл. А потом я почувствовал, как открылся ручеек, и мана стала сливаться в камень. Причем в рубин легче всего сливалась огненная магия.

Пробовал разные камни, в изумруды легче сливалась магия жизни. В сапфиры — магия воды. А в алмазы любая магия годилась для хранения. В общем, за два часа я заполнил десять камней, у себя оставил десять процентов маны. Остальное слил в камни. Еще я заметил, что стихийная магия у меня развита почти одинаково. Все стихии были практически на одном уровне. Вот только усиленная магия воды и жизни на порядок были сильнее, чем другие. Спасибо водяному и лешему. Я очень всем доволен, впереди масса учебы и работы. Поэтому и надеюсь на то, что и другие стихии у меня подрастут.

На обед бабушка готовила уху из стерляди.

К обеду я на тридцать процентов магически восстановился. Уха из стерляди была просто сказка. Особенно мне нравилась уха на следующий день. Когда она превращалась в заливное.

После обеда взял велосипед и поехал в деревню, где был опорный пункт милиции. Десять километров на велосипеде — это не проблема. Доехал, у играющих у дороги пацанов узнал, в каком доме живёт летеха, хотел застать его дома, застал. Дом, в котором жил летеха, большой, с огромной поветью. Справа от повети были въездные ворота, а въезд до ворот был набран из брёвен. Как у обычного старинного северного дома.

Сразу за калиткой стоял сам летеха. Рядом с ним высокая стройная девушка лет двадцати пяти, не больше. С пшеничными волосами, забранными в толстенную косу, видимо, жена летехи. И ребенок лет шести, девочка на инвалидной коляске. Мне стало все ясно!

— Это ты! Зачем приехал, я дома не работаю.

— Разговор есть, и сейчас, и здесь, пока «шляпы» нет.

— Пошли, отойдем, — сказал летеха.

— Зачем, это касается тебя, твоей жены и твоей дочери, — сказал я.

— Говори!

— Давай хоть познакомимся, меня ты знаешь, как звать.

— Василий, жену звать Катя, а дочку Маша, а это Александр, — перечислил всех с недовольным лицом летеха.

— Для начала, что с дочкой? — спросил я.

— Качалась на качелях, упала на спину, врачи говорят, позвоночник поломан. В Советском Союзе таких операций не делают. Врачи разводят руками. А кто нас пустит за границу, а где валюту взять на операцию. Местная знахарка уверяет, что позвоночник со временем придет в норму. Продает снадобье, но оно не помогает, снимает только боль.

— Зачем ко мне со «шляпой» приходили, только правду?

— По жалобе знахарки. Хотела она, чтобы ты на неё работал.

— А «шляпа» кто? — спросил я.

— Знакомый знахарки, из города, партийный чиновник.

— Понятно.

— Я могу вашу дочь вылечить, и вас с женой подлечить.

— Повтори? — зашипел Василий.

— Я, вылечу вашу дочь!

— Не шути так, парень. — Зарычал летеха.

Жена Василия плакала молча, слезы катились по щекам, сжатыми кулаками закрывала рот.

— Я НЕ ШУЧУ! Василий, от горя у твоей жены сердце изношено до предела. А из тебя ваша знахарка силу выкачивает. Вы оба и двух лет не протянете, а ваша дочь ещё раньше угаснет.

— Соглашайся, ты уже ничего не теряешь, — сказал я.

Катя, жена Василия, часто закивала.

— Ты кто? — спросил Василий.

— Я знаю, кто я, а вот ваша знахарка — это ведьма, и самая настоящая.

— Сколько будет стоить твое лечение?

— С простых людей я денег не беру, — ответил я.

— Когда?