Наследие предков
Шрифт:
Я смотрел ей прямо в глаза и вытягивал из неё всю воду. Кожа ведьмы серела и иссыхала на глазах. Ведьма закричала, ужас застыл на ее лице, превращающийся в маску.
— Хватит! — орала ведьма.
Я прекратил воздействие на ведьму.
— Я скоро уеду, но ты забудешь дорогу в дом моей бабушке. Это первое и последнее предупреждение. Запомни мои слова накрепко. Вари свои снадобья, и лечи людей, хоть за деньги, но будешь лечить, а не вредить. А пересекутся стежки-дорожки со мной или с моими родными случатся неприятности, мне передадут.
— Поняла. Кто бы знал, у пацана, такая сила! — сказала ведьма.
— Забудь, это в твоих интересах, — ответил я. Ведьма почти бегом поспешила по тропинке в свою деревню.
Когда я вернулся домой, бабушка спросила:
— Что нужно от тебя Зинке знахарке? А то, как забредает в нашу деревню, вечно молоко скисает.
— Да, в общем, как я головную боль снимаю.
— И что ты ответил?
— Молитвами! — ответил я
— Так ты, не одной молитвы не знаешь, — улыбнулась бабушка.
— А какие мои годы, может, придет такое время, что даже коммунисты, в церковь быстрее всех побегут, грехи замаливать.
Бабушка рассмеялась.
— Придумаешь тоже — коммунисты в церкви!
— Сейчас, поди настоящих-то коммунистов почти и не осталось, всех в войну поубивало. Мой муж Петенька, а твой дед до войны тоже коммунистом был, председателем колхоза нашего его поставили. Урожаи большие были, скота в колхозе много было. Надои тоже большие. Да война проклятущая началась, в 42 году похоронку я получила. На Карельском фронте моего Петеньку убило, — сказала бабушка, а из глаз слезинки покатились.
— Ну ладно хватит разговоры разговаривать. Саша, тащи, самовар уже давно вскипел, давайте ужинать.
Глава 7. Я лекарь, или моя первая пациентка
На следующее утро разбудил брата, и вместе побежали на зарядку. Вначале пробежали по тропкам вдоль реки три километра. А потом побежали в овраг к ручью. В общей сложности пробежка получилась пять километров.
На ручье стал работать со стихиями. Вначале файрболы, опять стрелял в склон. Затем водяная стихия, используя руны заморозки, стрелял сосульками в тот же склон. А потом из воздушной стихии соорудил два смерча.
В конце тренировки достал из браслета два парных клинка. Снял ножны и поразился мастерством изготовления оружия. Я стоял и любовался лезвиями клинков. Острота клинков сомнения не вызывала, по всему лезвию тянулись руны. Видны они были только под одним углом, и что меня поражало, руны были объемными. Рукояти клинков были витые, два цвета: черный и белый. Похоже, мастер, создавший такие чудесные клинки, не был далек от философских постулатов, один из которых — это единство и борьба противоположностей. Головка одного клинка была черного цвета. А головка другого — белого. Гарда клинка была похожа на японскую катану.
Я взял клинки за рукояти, и меня клинки укололи. Я почувствовал душой, как они обрадовались, получив нового хозяина.
Очнулся я от того, что брат глубоко выдохнул воздух. А я стоял на одном колене, один клинок направлен вперёд, а другой отведен за спину. Похоже, уроки в виртуальном мире не прошли для меня бесследно.
Кстати, в СССР острыми клинками открыто пользоваться нельзя, да и в современной России двадцать первого века тоже, заточка бритвенной остроты может привести к административной ответственности. А это штраф и конфискация колющего оружия.
— Ты даешь! Как ты из воздуха достал свои сабли? — спросил Алёша.
— Ну, кое-что ты уже тоже можешь, — сказал я и позвал его за собой, мы перешли с ним через ручей, зашли в лес. Научил брата открывать быструю тропу.
— Здорово! — радовался брат своей новой возможности.
— Представь теплое, прозрачное, лесное озеро, — почти шепотом произнес я брату. Мы пошли по тропе, шли минут десять, опять возникло чувство сказочности и нереальности. Тропу обступали гигантские ели и сосны, поднимая свои лапы перед нами и смыкая после того, как мы проходили…
Мы стояли на берегу прозрачного озера, у берега было глубоко, но дно как будто рядом, видно было, как плавала рыба. Берег представлял собой покатый песчаный пляж. Озеро достаточно большое, до противоположного берега больше километра. Озеро окружали гигантские лиственницы и могучие кедры, которые упирались в небо. Толщина ствола таких гигантов составляла три-четыре обхвата.
— Покупаемся, и домой завтракать пойдем, — улыбнулся я брату.
Поныряли, поплавали, красота. Я оглянулся и увидел лешего, подходившего к нам.
— Здравствуйте, Егор Иванович.
— И вам не хворать, Александр и Алексей.
— Александр, знатно ты ведьму давеча проучил. Не бойся за родных, за ней присмотрят.
— Алексей, хороший выбор, заветное это озеро. Приходите сюда, не бойтесь, из диких зверей никто вас здесь не тронет. И людей здесь с начала времен не было, да и не будет никогда. Только вы, ребятки, и сможете сюда гостей провести.
— Ну вот, мне и пора, леший зашёл за ель и исчез.
— А кто это был? — спросил Алеша.
— Хозяин леса, леший, а звать его Егор Иванович, — ответил я.
Пока шли домой, вопросы сыпались от брата один за другим. Отвечал, а куда деваться, эти знания и для брата очень важны. Поднялись из ручья, я взял брата за руку, и перенеслись к дому. От моментального переноса домой, брат был в шоке. Я поднес палец к губам, сказал: «Потом».
Завтракали опять с пирогами и шаньгами, а после завтрака к дому приехал «козлик» — ГАЗ-69. Из него выбрались двое. «Вот и власть появилась», — подумал я. Один из приехавших был в костюме и шляпе, а второй — участковый милиционер в звании лейтенанта. У милиционера аура была подавлена и блеклая.