Наследие Древних
Шрифт:
Пока Заг не знал, что такое «вещества, приравненные к наркотикам». Наверное, скоро узнает.
Коридор расширился. Справа, у стены, за столом сидел старый крайт. Прямо, у двери, караулил рослый тюремщик с ружьем.
Пожилой крайт поглядел на прибывшего осужденного и поприветствовал:
— Ну здравствуй, сто двадцать девятый.
«Интересно, это и есть Отец Лио?» — спросил себя бывший оннок.
— Давай побыстрее, — поторопил старика один из конвоиров. — Не хотим мы тут задерживаться.
— А я тут уже тридцать с лишком
— Давай бумаги оформляй, — потребовал Анд.
— Как скажете.
Пожилой крайт достал из ящика стола пухлую папку, перемотанную веревкой.
«Даже компьютера нет», — отметил Заг.
— Вот. — Анд положил на стол пульт от ошейника и густо исписанный листок.
Старик пробежался по нему глазами и протянул:
— Ясно-преясно…
Из папки он вытянул бланк, поставил размашистую подпись, печать и отдал Анду. Конвоир сложил бланк вдвое и спрятал в нагрудный карман.
Старик вытащил из бокового ящика черную коробку с прорезями. В одну из них вставил пульт от ошейника. Затем еще раз осмотрел арестанта. Тот проявил любопытство:
— Вы и есть Отец Лио?
Двое тюремщиков и четверо конвоиров рассмеялись.
Пожилой писака помотал головой и пообещал:
— Ты еще встретишься с Отцом Лио. Он не откажется поближе познакомиться с тем, кто поднял руку на Прарожденного. У нас тут таких еще не было. И может, и не будет больше…
— Ладно, хватит болтать, — не терпелось Анду. — Подписывай — и мы пойдем.
Старик дважды расписался на листе конвоиров. С помощью линейки аккуратно разделил его надвое. Верхнюю часть вложил в папку, нижнюю отдал Анду.
— Все? — натянуто улыбнулся пожилой крайт. — Теперь свободны, пижоны.
Конвоиры ответили ему гневными взглядами. Рано или поздно писака поплатится за свой язык.
Когда шаги конвоиров стихли в коридоре, старик посмотрел на рослого тюремщика и распорядился:
— Займись новеньким.
Обладатель ружья кивнул.
Пожилой крайт поймал взгляд осужденного и ответил на незаданный вопрос:
— Получишь форму, в душ, а потом завтрак. Надеюсь, еще успеешь.
Рослый тюремщик открыл дверь и пробасил:
— Быстрее.
— И без фокусов, — предупредил старик и ехидно засмеялся.
«Без фокусов не получится», — подумал Заг.
Тюремщик провел осужденного в комнату без окон и показал на один из железных шкафчиков:
— Здесь.
Бывший оннок открыл дверцу и взял комплект белья.
— Твой размер, — сказал тюремщик и добавил потише: — Надеюсь.
Сероватые штаны и рубаха были широкими. Заг подумал: «Кто же до меня носил эти трусы? Хоть додумались чисто выстирать».
— Быстрее, — поторопил тюремщик. — Или ты хочешь завтрак пропустить?
— Куда идти?
— За мной. Свожу тебя в душ.
Они вышли и зашагали коридором. Заг осматривал шероховатые стены и высокий потолок. Пока Алмазный Дегуристан принимал новичка неплохо.
— Это здесь. — Тюремщик распахнул дверь.
Они
Бывший оннок положил чистое белье на лавочку и спросил:
— Так и будешь на меня пялиться?
— Можно подумать, я голых крайтов никогда не видел.
— Вот и не глазей.
— Да запросто. Только ты не вздумай учудить что-то. Здесь повсюду камеры. — Тюремщик поднял палец и описал им круг.
Нахмурившийся Заг оглядел стены и потолок. Видеокамер не заметил.
— Они есть, — убедительно произнес рослый соплеменник. — А твой ошейник уже подключен к единой системе. Если хочешь дотянуть до конца срока, то веди себя… нормально, — подобрал он нужное слово.
Будь у бывшего оннока желание, обсудил бы, что такое «нормально». Однако мнение простого тюремщика мало интересовало того, кто несколько лет провел в Обители и умел подчинять Жажду лучше, чем любой простой крайт.
Заг быстро ополоснулся и переоделся. На груди справа была золотисто-черная нашивка «129». Только ботинки напоминали ему о Хлок-Ту-Риине. Впрочем, обувка тоже из тюрьмы, столичной.
Тюремщик уловил нежелание осужденного общаться и, к радости того, не беспокоил.
Они вышли из душевой и миновали два коридора. Послышались приглушенные разговоры.
Провожатый распахнул двустворчатые деревянные двери. За ними оказался большущий обеденный зал. Под высоким потолком горели длинные лампы-трубки. На лавках и табуретах за столами сидели арестанты в сером. Новичок и тюремщик пошли направо, к окошку выдачи пищи. Осужденные отрывались от мисок. Заг ловил любопытство во взглядах одних и вызов в других.
При виде дородного повара в окошке бывший оннок вспомнил о толстяке Форси. Не только комплекция, но и белый колпак отличали кашевара от остальных арестантов. На груди золотился номер «666».
— Вот, привел тебе новенького, — отрекомендовал Зага тюремщик.
Толстяк поглазел на Зага и сунул ему поднос с двумя алюминиевыми мисками, кружкой и ложкой. Бывший оннок, хмурясь, осмотрел белесую кашу, буровато-зеленый салат и серое пойло.
— Здесь всегда так кормят, — улыбнулся тюремщик.
— И никто еще толстяку шею не свернул? — полюбопытствовал Заг.
Повар набычился и буркнул:
— Попробуй сначала.
Бывший оннок развернулся и пробежал взором по залу. Слева, за небольшим столом, троица с аппетитом поглощала кашу. Четвертый табурет был не занят.
На него и сел Заг. Один из троих соседей зыркнул исподлобья. Двое других не обратили на Зага внимания.
Перво-наперво бывший оннок отпил из кружки. Серое пойло на вкус было как крепкий чай. Затем настал черед каши. Уже после первой ложки Заг кардинально поменял мнение насчет здешнего повара. Непривлекательная с виду каша оказалась вкусной, приправленной какими-то специями. Салат был тоже неплох, правда, желательно глаза прикрывать, чтобы не видеть буроватых «червяков» и зеленые «сопли».