Наследие чародея
Шрифт:
В голове Бриджит возникли тысячи вопросов и протестов, но она отбросила их. Не время.
— Держись дороги. Она ведет во дворец. Ты не должна… — Глаза Вэлина стали жесткими, и он до боли сжал ее руку. — Ни при каких обстоятельствах ты не должна покидать дорогу. Места здесь глухие, опасные, и если ты свернешь куда-нибудь не туда, то погибнешь. Ты поняла?
Бриджит кивнула. Вэлин продолжал твердо сжимать ее руку и еще тверже смотрел ей в глаза, словно надеялся, что сможет впечатать свои слова в ее плоть, выжечь их взглядом в ее сознании.
— Обещаю, — сказала Бриджит, отнимая руку. — Я не сверну с дороги.
Вэлин снова сжал кулак и открыл
Процессия двинулась дальше, но теперь все было иначе. Всадники быстрой рысью ехали совсем близко к саням, внимательно оглядывая деревья и дорогу. Бриджит невольно насторожилась, пытаясь различить какие-нибудь необычные звуки, но слышала только топот копыт, побрякивание упряжи, скрип и треск деревьев на ветру, да еще шорохи и гулкие хлопки, когда тяжелые шапки снега падали с веток на землю.
Бриджит поежилась и плотнее закуталась в меха.
Деревья расступились, и дорогу путникам преградила уснувшая под черным льдом речка. Ее берега соединял каменный мост, и даже со своего неудобного наблюдательного пункта Бриджит разглядела на середине моста огромную кучу из снега и сухих веток.
Капитан сделал знак, и процессия остановилась. Лучники окружили сани, взяли оружие на изготовку и достали из колчанов по стреле. Всадники с секирами заняли позиции между лучниками и замерли, приподнявшись на стременах. Воздух звенел от напряжения.
Вэлин встал на козлах во весь рост и козырьком приставил руку ко лбу. Капитан Чадек удовлетворенно оглядел строй готовых к бою солдат, затем сам взял в руки топор и подъехал к замерзшей реке. Не сходя с лошади, он низко наклонился и замахнулся топором, собираясь таким образом проверить лед на прочность.
Вэлин предостерегающе крикнул, но было уже поздно. Чадек успел лишь удивленно глянуть на чародея, когда острие топора уже вонзилось в ледяную гладь. Бриджит ощутила, как мимо нее бесшумным ветром пронеслась волна холода. И в тот же миг раздался вопль Чадека. Он тщетно пытался вытащить топор изо льда, и на мгновение Бриджит удивленно подумала: почему он его не бросит? Но потом поняла, что рука капитана намертво приросла к рукоятке. Лошадь под ним заржала и, мотая головой из стороны в сторону, вставала на дыбы. Чадек упал на снег и, корчась, стал пытаться найти точку опоры. Лошадь снова заржала и забила копытами в опасной близости от головы своего хозяина. Бриджит догадалась, что он не может выпустить и поводья.
Один из солдат спрыгнул на землю и побежал к капитану, на бегу вытаскивая нож. Вэлин что-то крикнул ему, и тот повернул было назад, но споткнулся, кувырком полетел на берег и растянулся спиной на льду. Он звал на помощь, пытался подняться, но не мог.
— Помни, что я тебе говорил, — сказал Вэлин, слезая с козел.
Он осторожно приблизился к обезумевшей лошади, вытянул одну руку перед собой, а другой потянулся за пазуху. Чадек вскрикнул от боли — лошадь вывихнула ему руку. Бриджит охнула и прикусила губу. В глубине леса закаркала ворона, потом еще одна. Воин с секирой, стоявший подле саней, запрокинул голову. Потом он крикнул что-то своим товарищам и вскинул оружие.
Они хлынули из леса, со всех сторон, и на секунду Бриджит показалось, что это действительно были вороны. Накидки, целиком сделанные из черных перьев, трепетали, словно крылья, а темные костлявые руки цеплялись, будто когти. Лошади заржали при виде этого жуткого воинства, солдаты закричали. Один всадник, а за ним еще один упали наземь
Одно из этих существ подобралось совсем близко к саням, и Бриджит увидела его испещренное морщинами лицо и круглые черные глазки, до ужаса похожие на птичьи. Тварь потянулась к ней, и Бриджит швырнула в нее меховое одеяло. Кучер сгреб шевелящийся сверток и отбросил его на дорогу. Когда еще один карлик стал взбираться в сани, Бриджит схватила с козел кнут и стегнула им уродца так, что тот с криком отлетел назад. Вопли слышались со всех сторон, стоял такой гвалт, словно убивали настоящих ворон. Мир вокруг Бриджит наполнился страхом, жаром, потом и кровью, неистовыми криками людей и лошадей, ураганом черных перьев, и голубых плащей, бурой лошадиной шерстью и вспышками алых клинков. Кучер зажал в кулаке вожжи и что-то прокричал своим товарищам. Лошади попятились, разворачивая сани. Бриджит пошатнулась и ухватилась за позолоченный край саней, чтобы удержать равновесие. Еще одно существо прыгнуло на нее, но она отбросила его ударом кулака и отвернулась, чтобы не видеть, как топор стражника прикончил карлика.
Над головой Бриджит мелькнула тень, и она глянула вверх как раз вовремя, чтобы заметить падающую с деревьев сеть. Люди закричали, вороны закаркали, Бриджит вытянула руку вверх, чтобы сбросить ловушку, но было поздно. Сеть обволокла ее, и Бриджит не могла больше пошевелиться. Она так и застыла с поднятой рукой и открытым ртом. Ни тело, ни чувства ей больше не принадлежали, она не в силах была моргнуть и даже дышала с огромным трудом. Из всего множества мышц исправно продолжало работать только сердце.
Бриджит, как бревно, повалилась набок. Ее охватила паника, мозг пытался достучаться до парализованного тела. Когтистые руки схватили сеть с угодившей в нее пленницей и закинули Бриджит на покрытые перьями плечи. Солдаты что-то кричали, однажды Бриджит показалось, что она слышит голос Вэлина, но из-за несмолкаемого карканья ничего невозможно было разобрать. От этих звуков у нее раскалывалась голова. Мучительное желание освободиться и полная невозможность это сделать разрывали Бриджит изнутри. Слезы страха и отчаяния потекли из ее парализованных глаз, глядящих вверх, на черную решетку веток, мелькавших над головой. Это было все, что Бриджит могла видеть. Человеческие голоса затихли вдали, оставив ее наедине с вороньим хихиканьем.
Бриджит надеялась, что потеряет сознание, но ей не было даровано даже это временное облегчение. Ей казалось, что в мире не осталось ничего, кроме холода, когтистых тисков и размытых очертаний черных ветвей на фоне серого неба. Страх перерос в ярость, ярость сменилась усталостью, а усталость опять превратилась в страх. Это случилось тогда, когда ее положили на снег, прикрыв ветками и листьями. Сердце Бриджит колотилось в груди, и ей оставалось только гадать — оставят ее здесь умирать или нет.
Но вскоре вороны извлекли ее из укрытия и снова куда-то потащили. Небо становилось все темнее, дневной свет слабел с каждой минутой, пока наконец Бриджит не увидела звезды. Они были рассыпаны по небу среди ветвей, которые к этому времени превратились в зазубренные осколки тьмы.
Сознание Бриджит оцепенело от холода и страха, и она не знала, сколько прошло времени, прежде чем ветви перестали закрывать небо. Карлики-вороны закаркали, не то настойчиво, не то беспокойно, и Бриджит услышала, как им ответил человеческий голос.