Наследие Арконы
Шрифт:
Существовала и другая проблема. Тень меча была «губительна для всех, кто не держался за его рукоять». Означало ли это, что если противник во время боя ухватит ее хотя бы двумя пальцами, то тень будет для него уже не страшна? Или все-таки имелось в виду реальное владение оружием, так сказать, право собственника? И вообще, как осуществлялось это самое губительное воздействие? Не могла же тень меча так же, как и сама колдовская сталь, колоть и рубить!
Конечно, можно попробовать, воткнув рукоять в песок, и дотронувшись до тени ногтем. А вдруг, это приведет, скажем, к гангрене, начиная именно с этого пальца. Так экспериментировать Игорю не хотелось и,
Встав на колени, Ингвар трижды поклонился, шепотом прося у Свентовита помощи и покровительства. После чего одним прыжком вскочил на ноги, и выбросил из-за спины оружие.
* * *
– Покажи мне снос, – предложил тренер. – Ну, давай! Не укушу же?
Игорь пожал плечами, махнул ногой вверх и тут же обрушил стопу на Всеслава – точнее, на то место, где он стоял четверть секунды назад.
– Как ты думаешь, в чём Изнанка сноса? – спросил Всеслав. – Ну, думай же, думай!
Игорь только руками развёл.
– Ну откуда мне знать?… Если бы ты не рассказал мне про вздрагивание брыком, я бы так и считал брык обычным ударом.
– Хорошо, попробуем иначе. Вот сейчас ты показал мне снос ногой. А теперь то же самое сделай рукой… Ну, я жду.
Игорь неуверенно изобразил нечто вроде «кулака-молота», как помнил его из каратэ. Всеслав даже отходить не стал, просто отвёл запястье Игоря и вздохнул горестно:
– Да нет же, нет… Сила сноса в том, что он всегда идёт сверху-вниз, понимаешь?
– А я что показал?
– А ты показал, как биндюжник кулаком по столу в пивнушке бьёт! Снос – это любой удар, совершенно любой, в котором есть составляющая «сверху-вниз». Движение к матушке-Земле, что всему в мире свойственно… Попробуй, останови такое! Но если ты лишь им и наполнишь свою атаку, то пользы будет немного – вся сила вниз и уйдёт, врагу вряд ли что достанется. К тому же это слишком просто и заметно противнику. Возьмём например, обычный прямой удар… Перехватишь такой?…
Игорь мгновенно изготовился. Прямой удар сбить пара пустяков, но только не прямой Всеслава. Хотя, если он сам предупредил, вряд ли это будет трудно…
Додумать мысль Игорь не успел. Всеслав лениво вытянул руку вперёд, Игорь тут же толкнул его в локоть, но лишь зацепил Всеславу рукав косоворотки. А кулак учителя уже упирался Игорю в живот.
– Ага, ну да, какой же это прямой…
– Прямой, прямой! Просто начат он в лицо, а закончен в печень. Точнее, он с самого начала шёл в печень, а тебе показалось, что он идёт в лицо. В чём тут Изнанка?… Да в том, Игорь, пойми ты, наконец, что прямая, по которой шёл удар, спускалась от моего плеча к твоему животу, а не параллельно земле проходила. Прямые, они, насколько я со школы помню, разные бывают, где хотят, там и проходят…
– Ладно, ладно, понял я, не издевайся… А круговые удары так можно? – спросил Игорь тренера.
– Можно! И нужно – самые страшные сносы как раз из круговых ударов и получаются. На самом деле прямой снос пустой рукой не особо трудно вычислить, ты мой удар в основном с непривычки пропустил. А круговой снос не только страшен, но и незаметен… Вообще же, в реальном бою снос почти всегда мешают со срывом, так совсем
– Топор?
– Топор, сабля, дубина – это понятно, ими так и хочется заехать с плеча наискось и вниз, этого противник и ожидает. Гораздо интереснее, когда снос выполняется копьём или острием меча; то, что колющий удар тоже можно снести вниз, намного менее очевидно…
К ночи Игорь убедился, что практически вся техника Горянки имеет свою изнаночную сторону, владение которой позволяло без заметных внешних изменений многократно усилить эффект от любого движения. Кто бы мог подумать, например, что витой удар – прямой родственник среза?… Ерунда, казалось бы, однако ж, теперь Игорь понимал, что срез имеет смысл вести по телу противника так далеко, как только возможно, ни в коем случае не вытягивая удар обратно. «Зацепленный» таким ударом боец, если он только сразу не отрывался или не контраковал изо всех сил, становился неуклюж и беззащитен, и добить его не составляло особого труда.
Своя Изнанка нашлась также почти у всех видов оружия. Мечом можно было драться, как палкой, а палкой – как плетью. Щит превращался в боевой молот, а топор – в меч. Игорю словно открылось некое второе видение; неудивительно, что он ушёл домой практически в трансе. Лишь раз до этого он испытывал подобное ощущение – когда один его знакомый объяснил ему, что при игре в «Lines» нужно следить за тем, чтобы свободное пространство на поле было единым, не делилось «перешейками» из фишек-шариков; Игорь попробовал, и его результаты в этой увлекательной компьютерной игрушке тут же возросли. Но, конечно, чувство, кружившее ему голову сейчас, не шло ни в какое сравнение со впечатлением от того незначительного случая. Целый месяц после он подозревал в каждом шаге своего учителя, в каждом его жесте и слове некий сакральный смысл и тут же принимался ломать голову над его разгадкой. Это, конечно, не осталось для Всеслава незамеченным, и он то и дело беззлобно подшучивал над своим любимым учеником.
Со временем, конечно, очарование Изнанкой у Игоря прошло, сообразил, что для всякой яви своя навь найдется. Разочарования как такового не наступило, однако некая неудовлетворённость, почти что обида всё-таки осталась. Так младшеклассник с ужасом смотрит на учебники старших классов, предполагая в них некую несусветную заумь, таинственную высшую грамоту, которую ни понять, ни постичь невозможно… А потом переходит в следующий класс, затем в ещё более старший, и вот уже пройденные учебники, что совсем недавно пугали его своей недоступной сложностью, кажутся ему чем-то вроде детской азбуки, бояться которой стыдно даже малышу…
А может быть, дело было совсем в другом. Честно говоря, Игорь втайне от себя самого предполагал в Изнанке не изощрённую технику, и даже не те изящные системные концепции, которыми она в конце концов оказалась. Он смутно мечтал приобщиться к духовным основам своего боевого искусства, ожидал встретиться с настоящими чудесами, тщательно засекреченными от посторонних. Конечно, скажи ему кто-нибудь такое – рассмеялся бы в лицо; Игорь с юности слыл практичным маловером и скептиком – отчасти заслуженно, отчасти просто потому, что ему нравилась такая репутация. Но всё же, всё же какой-то частью своей души он надеялся… Ну что ж, вот и ещё одна мечта оказалась сказкой. Мир удивителен и разнообразен, но по сути своей прост и объясним. Других правил у него для нас нет, будем и дальше жить по этим…