Насл?дство
Шрифт:
Мережская побежала.
Блестящий и острый словно лезвие коготь оказался справа и резанул ее по плечу…
Девушка упала, но тут же вскочила и помчалась дальше.
Гасли звезды. Или что тут горит на небе…
Она опять споткнулась и кубарем покатилась вперед, пока не наткнулась на сучковатый ствол. Схватилась за ветку, поднялась.
Евстафий стоял рядом и держал ее руку в своей. Дерева не было.
— Успела забыть, жена?
Подошло существо. Тряпки вдруг слетели с него и рядом с Мережским
— Кровь его взывает к мести. Болью напоенные рубежи рушатся.
Незнакомка обернулась к вдове.
— Срок твой — две недели. Молись, инкнесса.
Екатерину толкнули в грудь, и она полетела в пропасть…
Мережская открыла глаза. Свеча догорела, но огонь в камине кое-как освещал комнату.
— Ульяна, — испуганно позвала она служанку. Та неторопливо поднялась из кресла. Женщина приблизилась к кровати.
— Молись, инкнесса.
Катя вскрикнула, отпрянула от темной фигуры и упала на пол. Наперегонки с тенью она бросилась к двери и выскочила в коридор в одной ночной рубашке.
— Да припадочная она, говорю. Той ночью как закричит, задергается, думала, помрет.
Грубоватый голос Ульяны долетал с лестницы до Катиных ушей. Ему вторил глухой мужской. Но расслышать, что говорил мужчина, возможности не было.
— Да куда ж я с тобой пойду? А коли проснется?
Шепот. Шлепок.
— Окстись! Мне оно конечно все равно, помрет она или нет. Помрет, так хоть спать по-человечески стану, но она ж хозяйка! Не догляжу — еще вздернут, поди, не особо разбираясь, виноватая я, али нет. Так что иди ты отсюда. Приходи лучше под утро, я на рынок отпрошусь по арининым поручениям, там уж и… да иди ты уже, окаянный!
Заскрипели ступени лестницы.
Екатерина встретила служанку в коридоре.
— Ульяна, будьте добры вынести мне халат, туфли и подсвечник.
Испуганная мыслью, что хозяйка могла что-то услышать, женщина исполнила приказ в мгновение ока.
— Что-то еще, госпожа?
Мережская отвернулась.
— Нет, спасибо. Вы свободны.
— Как???
— Совсем. Я собираюсь почитать, и вы мне не нужны. Идите.
Служанка ушла, постоянно оглядываясь на хозяйку.
Катя перехватила поудобнее подсвечник и действительно направилась в библиотеку.
Шорох.
Девушка ускорила шаг.
Шуршание.
Только не оборачиваться! Не видишь, — значит, этого нет.
Шипение.
Вдова обернулась.
По лестнице за ней следом полз паук в половину человеческого роста.
Катерина взвизгнула и побежала…
В кабинете горел свет. За спиной лапы чудища царапали пол…
Она врезалась в Михаила, когда тот покидал свое рабочее место.
— Инкнесса?
Мережская мертвой хваткой вцепилась в его руку и только потом оглянулась.
Коридор
— В-вы ничего не слышали?
— Нет. Вас кто-то напугал?
— Не знаю…
Мужчина озадаченно посмотрел в глубь коридорной темноты.
— Хотите, я схожу проверю?
Катя вспомнила его окровавленное лицо из сна.
— Нет! Не надо!
Совсем растерявшийся Михаил застыл, не зная, что делать.
— Может, зайдем внутрь?
Екатерина осознала, что они стоят на пороге и, отпустив чужую руку, на которой остались синяки от ее пальцев, шагнула в комнату. Климский закрыл дверь и зажег еще несколько свечей.
— У вас пятно на халате.
— Где?
Он коснулся ее руки и с ужасом уставился на окровавленные пальцы.
Мережская попятилась.
Сон был не совсем сном.
А вдруг он продолжается?
Юрист молча подошел к столу, достал какую-то склянку, вату, пару платков.
Катя замерла.
— Позвать Ульяну? — предложил Климский, прочитав испуг на ее лице.
— Нет. Не надо Ульяны.
Девушка сняла халат и, прижав его к груди, приспустила плечо ночной рубашки.
У нее было два абсолютно одинаковых параллельных пореза.
Михаил старался действовать осторожно, но его подопечная все равно время от времени вздрагивала и закусывала губу. А еще он пытался не смотреть на полуобнаженное женское тело…
Сердце у Кати стучало как бешеное. А самое ужасное, что она не понимала, что это значит, и что с этим делать. А вот Михаил чувствовал ее напряжение, слышал ее дыхание и…
Перевязанная рана была забыта. Пальцы перебрались выше, погладили шею и ключицы… Из ослабевших рук вытащили куль из одежды…
Екатерина вздрогнула, открыла глаза и притянула халат обратно, прикрывая грудь.
— Спасибо за помощь, я пойду.
Михаил, словно очнувшись, отпрянул назад. Покраснел и отошел к столу, принялся что-то переставлять, убирать, протирать. Вдова закуталась в халат и нерешительно застыла на месте.
— Оставайтесь. Подобное больше не повториться.
— Нет. То есть…
Он резко обернулся, пытаясь понять, что означало ее «нет».
Она развернулась к нему спиной, вцепившись пальцами в спинку кресла.
Михаил подошел и обнял ее, сцепив руки в замок у нее на животе. Кате показалось, что ее ударила молния.
Молчание. Они так боялись его прервать, что даже почти не дышали. Но вечно молчать невозможно…
— Катя, я вас не понимаю. Вы не говорите ни да, ни нет.
О! Если бы она сама могла себя понять! Понять, отчего так приятно, когда он ее касается, почему хочется попросить его «обними меня» и вжаться в этого мужчину, раствориться в нем… И почему, несмотря на размытость осознания своих желаний, она точно понимает, что это что-то плохое…