Наши в Блонвуре
Шрифт:
Верил ли Ворон сам во всё, что говорил, сложно сказать. Разве что отчасти. Но, в любом случае, он был намерен заставить Зэндела отбросить мысли о самоубийстве.
— Уверен, — продолжал он, — Валирьен сможет простить тебе эту минутную слабость.
— Минутную?! — горько усмехнулся Зэндел. — Она длилась часы!
— Не суть важно. Всё это было одномоментно. И больше не повторится.
— Ладно, Влад, спасибо тебе за поддержку.
— Можешь всегда на меня рассчитывать, — улыбнулся Ворон.
— Спасибо, — ещё раз поблагодарил его Зэндел. — А теперь дай мне побыть
— Только после того, как пообещаешь, что будешь жить, — твёрдо заявил Влад.
Зэндел нахмурился, отвернувшись к окну.
— Так даешь слово? — фактически потребовал Ворон.
— Хорошо, даю.
— Ну вот и умница. А теперь отдыхай. Наш самолёт только вечером.
— Но я же должен был лететь днём вместе с Лисами, — удивился Зэндел.
— С Лисами и Романовыми полетит Рэйчел. А ты с нами. Поменяетесь билетами, я все улажу.
— А Анжелика тоже летит с тобой?
— Естественно.
— Может, я всё-таки с Лисами?
— Нет, Зэндел, привыкай к её обществу. Она с нами, похоже, надолго – возможно, до самого ухода на Альтеран, поскольку я понятия не имею, как развязаться с ней в неосторожно данных обязательствах.
— А ты считаешь, что забрать её на Альтеран уже не обязан? — уточнил Зэндел.
Ворон усмехнулся:
— Согласись, взять с собой и таскать за собой всю жизнь – вещи совершенно разные. Из России, где ей вроде как грозит расправа соклановцев, я её с собой забираю.
***
Ворон повёз студентов в аэропорт, но перед этим всё не знал, как оставить Анжелику под присмотром лишь Дайнрис и Зэндела. Магически Анжелика превосходила Дайнрис – сэйноррские оборотни вообще не были особенно сильны в магии, рассчитывая, в основном, на свою способность к обращению. Не в пример им, альтеранские вирги, куда более крутые в звериной ипостаси, к магическим познаниям также относились с большим уважением.
Итак, Дайнрис с Анжеликой просто не совладает. Что же касается Зэндела, он точно не был слабее земной вампирши, но кто сказал, что та не попытается соблазнить его снова – если ей что-то нужно, она наизнанку вывернется, а своего добьётся.
В конце концов Ворон решил проблему радикально – просто накинул на Анжелику ловушку.
Когда он вернулся, естественно, вампирша по-прежнему лежала на своей кровати – и была очень зла. Однако спуститься в ресторан на то ли обед, то ли ужин не отказалась. Да и кто бы ей позволил не пойти – разве что снова остаться в плену магической сети. Но в ресторане, видимо, из мести Ворону, Древская оторвалась, заказав всё самое дорогое, а потом заявила, что у неё закончились наличные – пользоваться же картой он сам ей не разрешал.
— Впредь будешь жрать то, что я для тебя закажу, — тихо посулил Ворон, расплачиваясь по счёту. Трат ему и так хватало, а содержание назойливой соплеменницы вовсе не входило в его планы.
Кстати, о тратах. Изначально планировалось, что на «Экспедишне» они доедут только до Москвы, а в Санкт-Петербург отправятся поездом. В реальности же билеты на поезд пропали, пришлось снимать номера в гостинице, и «Экспедишн» тоже нужно вернуть в Москву, сдав там в прокат – о чём Ворону пришлось договариваться
А в «Пулково» четвёрка поехала уже на такси.
Билет для Анжелики, кстати, был куплен на совершенно другое имя, но Ворону не составило труда убедить служащих аэропорта, что паспорт у неё на то же самое имя, равно как и шенгенская виза. Кроме того, он научился у Виза преображению фотографий, и теперь оные были изменены в паспортах Анжелики, Дайнрис и Зэндела (хотя опознать двоих последних могли лишь в муромцевском университете, но бережёного бог бережёт), переменам соответствовали и внешности их обладателей. Признаться, Анжелика была в шоке, превратившись из знойной брюнетки в недалекую гламурную блондинку – возможно, данное решение Ворона послужило ей наказанием за финт в ресторане, а может, явилось местью за Зэндела. Факт в том, что за десять минут до отъезда никакие возражения по поводу новой внешности уже не принимались.
У самого Ворона в паспорте изначально красовалась чужая фотография – под неё он и преобразился сам, став дородным лысоватым папиком… путешествующим со своей безмозглой блонди. Изначально он не планировал изображать пару с Анжеликой. Однако, посмотрев на себя в зеркало и на остальных, понял, что миловидная белая девушка, то есть Дайнрис, может путешествовать с кем угодно… а вот эта золотисто-розовая курица с силиконовыми губами – только с папиком!
Анжелика шипела всю дорогу до аэропорта, обещая, что Ворон ещё пожалеет о своих приколах. Дайнрис тихонько покатывалась со смеху, наблюдая их очередную перебранку. Зэндел по-прежнему выглядел как на похоронах и на внешние раздражители практически не реагировал.
Билеты у них были на три места рядом, а четвертое находилось вовсе в другом отсеке. Его занял Зэндел. Едва самолёт поднялся в воздух, Анжелика откинула кресло и то ли проспала, то ли произображала, что спит, до самого Гамбурга. Её папик тем временем «без зазрений совести» шептался со своей соседкой справа.
В Гамбурге, в ожидании самолёта, друзья издали проследили за посадкой на рейс Лисов с девушками. Затем Ворон решил ещё раз изменить внешность себе и своим спутникам. На сей раз он помиловал Анжелику, сделав из неё вполне пристойную рыжую девушку без отпечатка тотальной глупости на лице. Сам превратился в блондина, естественно коротковолосого, выглядевшего немного моложе предшествующего папика – менять возраст радикально он не хотел из-за прописанного в паспорте года рождения, чтобы не усложнять себе задачу дополнительными внушениями.
Их места на нью-йоркском рейсе располагались попарно – через проход, одни на ряд впереди других. Ворон с Дайнрис расположился на тех местах, что были позади, дабы иметь возможность приглядывать за Анжеликой, теперь составившей компанию Зэнделу.
По счастью, мысли о новых приставаниях к своему вчерашнему любовнику Анжелика оставила. Однако пережить девятичасовой перелёт без приключений, похоже, просто не могла. В итоге она принялась заигрывать со своим другим соседом, господином лет около сорока, с виду – бизнесменом средней руки. Зэндела она назвала тому своим сводным братом.