Наши против

Ардо Маргарита

— Среди вас нет одарённой. Где она? Говорите, девицы из другого мира!

— А кто вы такой? — буркнула Грымова.

— Простите, мы не знаем об одарённой, — пробомотала Рита. — Но с нами сюда попала ещё одна девушка, Тася, Анастасия Воронцова…

— Да, выдру похитил какой-то чёрный тип на акуле с крыльями, — добавила Крохина.

— Когда? — сверкнул глазами старец. По-настоящему сверкнул, а не фигурально — брызнул искрами в песок, и засохший листик лианы вспыхнул и осыпался пеплом.

Девушки сглотнули.

— Минут десять назад, — проговорила Аня.

— Мерзавец!

Выслеживал он пришествие её! Подонок бесчестный и подлый! — пыхнул гневом и паром из ноздрей старец. — Вашу Анастасию нужно срочно вернуть. Опасность ей грозит!

— Ясно, — заявила Рита, складывая руки на груди. — Но для начала было бы неплохо узнать, куда мы попали. Просветите, будьте любезны, многоуважаемый… хм… волшебник?

— Да! И что за хрень вообще происходит?! — насупилась Крохина, вновь сжав кулаки.

Гребчихи с вёслами добавили:

— Верните нас обратно. Мы должны быть в палате к отбою.

— Я же говорю: странные женщины, — поднял голову, увенчанную двумя шишками, как рогами, крепкий бородач. — В штанах. И дерутся, как воины. Теперь выражение «странные женщины» звучало как "мухарка фу", но отчего-то было понятно… Видимо, из-за голубой пыли.

— Они сами на нас напали, — не растерялась Рита. — Так где мы? Или когда мы? И кто вы такие?

Голубовласый старец чуть покривился, но снизошёл до монолога:

— Вы на пятой, на лучшей и прекрасной планете из миров Всевидящего Ока, Дживайе. О, да здравствует Око, великое и чудесное! Перед вами я — мастер магических искусств и правопорядка Джуйендэ, и вы, пришелицы, женщины в штанах и без мухаро, обязаны мне сдаться до дальнейшего распоряжения властей!

— Сдаться? С какого перепуга?! — возмутилась Грымова.

— Верните нас обратно! — сказала Аня.

Разноцветный фламинго спикировал на место побоища из синих небес, каркнул и, выставив красные лапы, сел на пальму. Точнее, обхватил ствол когтищами и завис под углом девяносто градусов, рассматривая пришельцев.

Старец щёлкнул посохом и пробасил:

— Подчиняются мне все иномирцы! И вы будете, девицы! Не подчинитесь, охладите пыл в казематах Моргуусы, пока не научитесь уважению!

— Погодите, мы уважаем вас, мастер, — сказала Рита. — Но мы ничего не понимаем. И просим исправить ошибку и вернуть нас в наш мир. Тогда мы не успеем натворить ничего противозаконного. А за этих, — она показала рукой на побитых аборигенов, — приносим наши глубочайшие и искренние извинения.

— Вас вернуть я не смогу, — по-шаляпински ответил старец, добавив драматизма голосу. — Проходы в тканях пространства и времени способны открывать только дживы — одарённые души. И, думаю, девушка Анастасия, которая пропала, и есть джива! — Он ткнул посохом в девушек и рыкнул, как точку поставил: — Так как вы все абсолютно бездарны!

— Сам такой, — пробурчала себе под нос Грымова.

— Упс, — закусила губу Крохина. — Нас что, выдра закинула?

— Мда… Вот это новости, — громко выдохнула Рита. — И где теперь её искать?

Глава 3

Акула

поднырнула под гигантскую арку в скале, вынесла нас в невероятную по размерам пещеру и шлёпнулась пузом на каменные плиты.

— Кырлаг уещи, — сказал довольно мой похититель и подхватил меня на плечо.

Честное слово, мешком мне быть не нравилось! Поэтому я жалостно попросила:

— Отпустите меня, пожалуйста!

Похититель хмыкнул. Так же ловко, как забегал, сбежал по жабрам вниз. Я заподозрила, что акула была дрессированной и жабры распускала специально — для удобства наездника. Он поставил меня на плиты. В кедах хлюпнуло, короткая юбочка прилипла к бёдрам, футболка с надписью «Я люблю тебя, Париж!» тоже, и с волос лило на пол, как с невыжатого пододеяльника. В общем, мокрая курица, вид катастрофический. Клацая зубами от страха и холода, я скукожилась. Но, подняв глаза, с удивлением обнаружила, что мой похититель гладит акулу по морде и похлопывает, как боевого коня, приговаривая что-то типа «кабур-чабур». Чудовище при этом с наслаждением жмурилось. А ведь могло бы запросто и руку по плечо откусить, как чупа-чупс…

И не боится он такое чудовище! Внутри меня к страху примешалось подобие уважения. Нравятся мне смелые мужчины, пусть и сама я трусиха жуткая…

По идее, надо было в момент этой идиллии искать пути к побегу, но, оглядевшись, я предпочла стоять на месте. Рядом с громадным бассейном, существующим вместо стойла, располагались бассейны поменьше — в них плескались кашалотики и сверкающие красным три медузы размером с «Дэу-Матиз». Кашалотики подлетали на крыльях и плюхались в воду, попадая брызгами на медуз. Те шипели и тянули страшные щупальца к нарушителям спокойствия. В стойле справа дремал трёхметровый осётр с шипами по всей длине и острым хищным носом, похожим на пилу. Громадный купол — больше, чем в цирке, сплошь облепили розовые и белые сталактиты, причём белые светились на концах, освещая морскую конюшню лучше, чем лампы в метро.

Я отёрла ладонью воду с лица и осторожно глянула на моего похитителя. Красивенный и огромный ростом, он был затянут в чёрные кожаные одежды, на ногах — сапоги с подобием шпор, на бедре болталась сабля и ещё какие-то железяки весьма устрашающего вида. В косы вплетены жемчужины. В ухе одна, крупная — будто гаджет от мобильного телефона. Хм…

Кто он такой, чёрт побери? Пират? Морской царь? Или укротитель акул и повелитель ухи? Тот с интересом зыркнул на меня.

— Хохо, — сказал он, глядя масляно на мои ножки, потом посмотрел выше и протянул: — Мухарка фуу, мэ фуу вах!

От «фу» я хотела оскорбиться, но потом даже слегка плечи расправила — приятно, что я «вах». О, а может, он армянин? Ну, из исторических островных поселенцев, уехавших второй экспедицией искать золотое руно и затерявшихся в географии триста тысяч лет назад? Подумаешь, нос прямой и глаза синие! Вон у актёра Харатьяна вообще только фамилия армянская. Я решила сверкнуть своими скудными познаниями в армянском и сказала:

— Бареф дзес! — кажется, так здороваются мои однокурсники между собой.