Наши люди

Свинаренко Игорь Николаевич

– - Вы смогли бы работать в правительстве, как некоторые другие олигархи?

– - Никогда.

– - После того как вы посмотрели, как Потанин там работал и Березовский?

– - Абсолютно не в том дело, что я смотрел. Какое мне до них дело? Я не пойду по другим причинам. Я достаточно хорошо знаю историю России и уверен: что бы я ни сделал, никто мне благодарен не будет. Благодарности народа я не получу, а абстрактного желания его осчастливливать против его воли у меня нет. Зачем я буду чего-то доказывать людям? Я не готов к роли мессии, которого побивает толпа фанатиков. Вот Чубайсу -- при моем к нему уважении -- в кайф, когда его заплевывают (это похоже на мазохизм). А мне -- не в кайф. Нет, пусть уж русские люди, которые чувствуют себя частью народа,

идут его учить жизни...

– - Как тот же Потанин?

– - Вот Потанин, он -- русский человек. Ну, шел-то он из других соображений -- спи..ить что-нибудь. Но мне это не нужно, потому что и так себе заработаю. У Потанина -- что? С одной стороны, он хотел чего-то пи..ануть, а с другой стороны, хотел как бы помочь народу своему. Это очень красиво. Но я не верю в то, что в его случае это может быть результативно. Потому что помочь народу способен только человек с высокой внутренней чистотой, а не Потанин.

– - Интересно было бы узнать ваше мнение о том, почему у нас так часто "кидают". Не надеются победить в честном бою, не уверены в своих силах? Или так -- на всякий случай, когда что-то плохо лежит? Или еще почему-то?

– - Людям кажется, что кидать -- это выгодно. Действительно, если ты сегодня что-то кому-то не вернул, значит, тебе достанется больше! Это такой голый скоропалительный прагматизм, когда люди не хотят думать о том, что будет через три года. Да и незачем вроде думать, если нет высшего суда. Так что заповеди неэффективны. В нормальном обществе справедливость восстанавливают суд и арбитраж -- но у нас этого нет. В общем, кидают у нас в отсутствие строгих моральных норм и юридической конструкции, которая могла бы эти нормы цементировать на практике.

– - Михаил, как вы думаете, другие олигархи могли бы про вас сказать добрые слова?

– - Наверное, могли бы.

– - Потому что вы лучше, чем они?

– - Не поэтому. А потому что у них есть позитивный опыт общения со мной. Я им ничего плохого не сделал. Чтоб разбогатеть надолго, надобна честность

– - Михаил, скажите, а вот почему ваш банк не обвалился?

– - Ну, мы же избранные!

– - Но Смоленский же обвалился, хотя он вроде тоже избранный?

– - Он -- нет,-- говорит Фридман уже серьезно. Шутки кончились.
– - Это длинный разговор, но если коротко... Наши результаты в бизнесе связаны с тем, что у нас твердые представления о морали. Отсюда формируется корпоративная философия. Держась этой концепции морали, мы, официальные основатели "Альфы", смогли построить саморазвивающийся бизнес.

– - Что, это выгодно -- быть честным?

– - Ну, тут надо договориться, что такое "честно". Наши правила отличаются от норм, действующих в стране. Мораль -- она своя на каждом этапе развития общества. Православие -- это полурабовладельческая, полуфеодальная конструкция. Католичество -- достаточно феодальная: там абсолютизм. Протестантская соответствует промышленной и буржуазной революции. Протестантские страны потому такие успешные, что их мораль наиболее готова к потребностям дня! А та мораль, которую мы для себя изобрели, она такая... mixed. Там что-то из советской морали, из библейской, из американской -такой, какой она увидена в голливудских фильмах. Это такая сборная солянка...

– - Да, но как же ее сформулировать?

– - Она не сформулирована на бумаге... Но у нас внутри есть достаточно адекватная корпоративная этика. Она, если возникают какие-то проблемы, с самого начала позволяет нам занять верную позицию, то есть в первую очередь выполнить свои обязательства, а не что-то украсть в первую очередь. Я вас уверяю, что если бы эту позицию ментально избрали -- ну, пусть не все, но многие из тех, кто рухнул, -- то у них дела были бы не хуже, чем у нас. Ну, может, чуть менее удачно... Часть обязательств они бы выполнили, а часть отсрочили. Как мы. Люди, особенно западные кредиторы, абсолютно готовы понять ситуацию, когда сегодня у тебя нет денег, но ты искренне готов им отдать, просто нужно подождать. Но они не

готовы понять тебя, когда ты деньги хватаешь и прячешь в укромном месте, бегом, а людей посылаешь на х... Когда был кризис, мы тоже не могли выполнить 100 процентов своих обязательств, потому что это невозможно. Но мы были внутренне готовы выполнить максимум из того, что мы могли. И делали максимум того, что могли. Все банки тогда закрывались, а мы продлили рабочий день. И выдавали все, что могли. К счастью, так удачно получилось, что мы практически никаких выплат не задержали.

– - Может, у вас просто было много денег? Или кто-то вас поддерживал?

– - Это все взаимосвязано. Главное -- в том, что те принципы, которых мы держимся в общении с самими собой, с внешним миром, те правила, которые мы с самого начала приняли, -- оказалось, что они эффективны!

– - То есть вы хотите сказать, что достаточно сделать верный моральный выбор, и станешь счастливым и богатым?

– - Ну, одной моральности мало, чтоб стать богатым. Тут еще нужны такие качества, как здравый смысл, работоспособность, ум, хватка, шустрость... Кстати забавно, что слово "моральность" в русском языке имеет оттенок возвышенности, нереалистичности, эфемерности.

– - А вы понимаете под моралью нечто другое, -- что?

– - Это свод неписаных норм поведения. Они обусловлены не высокими порывами, они вполне прагматичны и опираются в итоге на экономическую целесообразность. Это выжимка из предыдущего опыта, которая наиболее кратким и сжатым образом отражает наиболее общие принципы общества. Например, сказано: "не убий". Это ж не просто потому, что убивать плохо. А потому, что если ты убьешь, то и тебя убьют! Соблюдать заповеди -- это, в конце концов, не только благородно, но и выгодно! Мораль -- это соблюдение правил, которое при прочих равных условиях приводят к не эмоционально, а рационально высокому результату. (Именно -- "рационально"; ведь можно сидеть в говне и быть эмоционально крайне удовлетворенным.) Если ты следуешь другим правилам в жизни, то ты, наверное, тактически можешь что-то выиграть, но вдолгую будешь проигрывать. Китайцы отдают долги без всяких расписок не просто потому, что они такие честные, а потому, что многовековая практика показала: отдавать выгоднее. Они видят себя в течение шести тысяч лет истории своей цивилизации. Все их предки отдавали долги. А украсть можно один раз, и на этом все кончается. Моральный кодекс строителя капитализма

– - Михаил, давайте все же попробуем этот ваш моральный кодекс строителя капитализма сформулировать.

– - Перечисление тут ничего не даст. Ну, пришлось бы, может, десять заповедей повторить или что-то в этом духе. Писать формулы -- это идиотизм, глупо повторять прописные истины... Это банально.

– - То есть вы не формулировали никакого своего кодекса, не подписывали его кровью?

– - Нет, нет. Ну вот вы когда с кем-то начинаете дружить, вы ж не садитесь с ним письменно обсуждать взаимные обязательства? И так ведь есть правила поведения в приличном обществе. Вы же не будете ухаживать за девушкой своего друга или его женой? Это было бы некрасиво, так? А, между прочим, это отражает определенную заповедь.

Вопрос не в том, чтоб придумать правила, зачем? Они давно придуманы. Вопрос в том, чтоб заповеди последовательно внедрять в жизнь.

Большая беда вот в чем. В очень многих компаниях двойные стандарты! Внутри корпоративная этика одна, по отношению к чужим -- честная, а к своим -- совершенно другая. Считается, что кинуть кого-то со стороны -- это доблесть.

– - Вот и по тюремным понятиям то же: в своей камере воровать нельзя.

– - Да, но камера ограничена геометрическим пространством. А в жизни как? Грань между своими и чужими условная. Если свой перешел в другую компанию, так что, его надо кидать? Или другая ситуация. Вы с человеком, которому доверяете, вместе кого-то кинули. А как только вы начинаете думать о том, чтоб разойтись, то каждый опасается -- мы и друг друга можем кинуть, всех-то остальных кинули! Вот это плохо.