Наше лето

Чемберлен Холли

«Но ты ведь мечтаешь быть с ним! Зачем притворяться? – спросил голосок у меня в голове. – Ты любишь его. Как можно отворачиваться от любви? Она не так уж часто приходит к человеку.

Когда ты в последний раз была влюблена, Даниэлла?»

Хороший вопрос. А вот еще лучше: «Ты когда-нибудь была влюблена?»

Прежде чем я успела ответить, Крис заговорил снова:

– На следующей неделе мы вряд ли увидимся. А может, и через неделю… Придется уехать. И это в тот момент, когда один из парней заболел! Ужасно не хочется

уезжать, но выхода нет. Джонни заменит меня, если сумеет, но все же…

Он покачал головой.

– А куда ты едешь? – спросила я, удивленная неожиданной сменой темы.

– Портленд, штат Мэн. Какой-то Тристан Коннор связался с нашей «Чайлдз сифудз». Он большая шишка в ресторанном деле. Предприниматель. Недавно был на Вайнярде, его впечатлила наша репутация. Сам я никогда об этом не думал, но оказалось, все на острове знают «Чайлдз сифудз». Так или иначе, он считает, что можно сделать большие деньги, открыв ресторан от нашей фирмы, – пояснил Крис, пожав плечами. Похоже, подобная перспектива его смущала. – Не знаю. Если все получится, это может означать неплохой бизнес. По крайней мере так думает Коннор. Я нанял в Портленде адвоката, чтобы помог разобраться с делами.

– Крис, но это чудесно! – воскликнула я, поднимая свой бокал, словно произнося тост. – Наконец-то ты добьешься успеха!

Не успели слова слететь с языка, я поняла, насколько оскорбительно и жестоко они прозвучали.

Похоже, все пошло не так, как я предполагала.

– О, Крис, – пробормотала я, так поспешно ставя бокал, что красное вино выплеснулось на белоснежную скатерть, – не то чтобы ты уже не добился успеха. Я не… я не то хотела…

Лицо Криса было непроницаемым.

– Я понял, что ты хотела сказать, – бесстрастно произнес он.

Но так ли это?

– Видишь ли, – продолжал он, – неизвестно, что получится, но это шанс, которым нельзя не воспользоваться. А когда я вернусь, обязательно задам тебе тот же вопрос, который задал сегодня. Попрошу, чтобы ты дала мне слово.

Я распрямилась, стараясь выглядеть спокойной и сдержанной.

И вспомнила о той ночи, когда Крис подарил мне браслет. Он уже тогда просил меня встречаться только с ним.

Я уклонилась от ответа. По-видимому, не слишком ловко. Крис не был удовлетворен, но не стал настаивать.

До поры до времени.

Теперь он повторил вопрос.

И я снова попыталась уклониться.

И на этот раз он не отступит…

В Крисе Чайлдзе было нечто неистовое. Неожиданно я нашла его настойчивость привлекательной; неукротимый герой прошлого, упорно преследующий вздорную героиню.

И тут же, так же неожиданно, я нашла его настойчивость отталкивающей.

Мы едва знали друг друга, хотя, вероятно, по моей вине. Все же, с точки зрения времени, судя по количеству дней, недель и месяцев, мы были почти не знакомы.

Почему он стал давить на меня? Почему пытался

загнать в рамки?

Я взглянула на Криса Чайлдза и увидела незнакомца.

Опасного незнакомца.

– Предъявляешь мне ультиматум? – спросила я с внезапной яростью.

И тут, в одно мгновение, мрачный преследователь исчез – его сменил милый, симпатичный, влюбленный мужчина.

– Господи, конечно, нет, Даниэлла, – серьезно заверил он. – Я вовсе не это имел в виду. Я всего лишь хочу, чтобы мы были вместе. Боюсь тебя потерять.

Я потянулась и взяла его за руку.

– Ты не потеряешь меня.

Лгунья. Все будет кончено, как только ты вернешь агентству ключи от дома.

Крис крепко сжал мои пальцы.

– Подумаешь о нас, пока меня не будет? Пожалуйста.

– Ну конечно. Конечно. Как насчет десерта?

Эту ночь Крис провел в моей постели. Мы занимались любовью. В первый раз. Страстно, отчаянно. Эротично.

Наутро, глядя из окна гостиной вслед шагающему по улице Крису – он уже успел сменить костюм на майку и джинсы, – я невольно спрашивала себя, не станет ли первый раз последним.

ДЖИНСИ

ДОЛГ

Говорят, такое случается хотя бы раз в жизни каждого американского гражданина. Почти тридцать лет мне удавалось избегать своих обязанностей перед обществом. Но наконец и меня призвали в суд.

Исполнять обязанности присяжной.

Я показала повестку Даниэлле и Клер, когда мы пили «Маргариту» на террасе нашего любимого бара с видом на океан.

– Присяжная? – сморщила нос Даниэлла. – Фу! Постарайся отделаться.

– Вряд ли я сумею, – встревожилась я – Босс наверняка меня отпустит. Он знает, что я успею переделать всю работу.

– Прекрасно. В таком случае иди, а если тебя вызовут в зал суда и судья с адвокатами станут задавать вопросы, нагло ври. Пусть решат, что ты не годишься в присяжные.

– Я не могу врать, – прошептала я, надеясь, что поблизости нет ни одного представителя закона. – Это правительство, Даниэлла. Властям лгать нельзя. Особенно в суде. По-моему, это называется лжесвидетельством.

– Надеюсь, тебе не придется сидеть на заседаниях? – спросила Клер тоже шепотом.

Я пожала плечами:

– Суд есть суд. По-моему, каждый, кто вошел в здание, уже оказался в суде.

Даниэлла подозвала официантку, и мы заказали еще по коктейлю и блюдо жареных кальмаров.

– Ну а я бы солгала, – провозгласила она. – Ни за что не стану сидеть в жюри. Ни за что! Наплела бы все, что угодно, лишь бы отослали с миром.

– Ради Бога! Неужели объявила бы себя расисткой или душевнобольной? – удивилась я.

– Именно. Плевать на то, что куча посторонних людей подумает обо мне! Послушай, все эти типы мне не начальство. И не желаю, чтобы кто-нибудь меня судил. И вообще не собираюсь сидеть с ними в одном зале.