Наше лето
Шрифт:
– Нет, правда, Даниэлла. До сих пор не верю, что твои родители заплатили за билеты для меня и Клер! Во-первых, это крайне великодушно. Во-вторых: почему именно мы? Ты что, никого не знаешь в Бостоне, кроме нас? Наверняка у тебя полно друзей!
Я задавала вопросы без всякого подвоха. Клянусь. Ни скрытых мотивов, ни намерения смутить или спровоцировать на откровенность.
– Честно? – спросила она, как-то странно взглянув на меня. – Я ни с кем особенно не близка в Бостоне. Кроме тебя и Клер. Конечно, есть кое-кто на работе,
Даниэлла кончиком пальца смахнула слезу с уголка левого глаза.
– Но что? – выдавила я. Мне вдруг стало не по себе. Никогда не могла вынести вида слез. Своих или чьих-то еще.
Она нервно рассмеялась:
– Не знаю. Я не слишком умею заводить друзей. Наверное, потому, что никогда по-настоящему не пыталась дружить. Сама не знаю почему…
– Бывает. – Я пожала плечами. – У меня тоже не очень-то получается. Может, именно поэтому мы с тобой поладили. И еще потому, что мы такие разные. Я вот никогда не знаю, чего от тебя ожидать. Это интересно.
– Это твоя теория. Гораздо более лестная, чем моя. Смотри, а вот и Клер!
– Слушай, а почему Уин не поехал? – спросила я, когда Клер, свеженькая и задорная, в лимонно-зеленом сарафанчике из чесаного хлопка, подошла к нам.
Насчет чесаного хлопка меня, естественно, просветила Даниэлла.
– Ну…
Клер сдержала лукавую улыбку.
– Я сказала, что собираются только девочки. Не хотела, чтобы он портил настроение. Ну, вы понимаете.
Наступило неловкое молчание.
Почему люди всегда говорят такие фразы, ожидая услышать «конечно», когда на деле никто ни черта не понимает? Да и кому дано разобраться в чувствах и делах окружающих?
Или мы должны порадоваться за Клер, которая обманула жениха и очень этим довольна?
– Послушайте, – заявила я, полная решимости избежать неприятных объяснений, – мы собираемся повеселиться на всю катушку. Так?
– Так, – подтвердила Даниэлла, правда, не слишком уверенно. – Даже без парней. Особенно без парней.
Что ж. Клер не пригласила Уина. Собственно, мне все равно почему, но я была рада. Возможно, дело закончилось бы тем, что я врезала бы этому самодовольному типу.
Криса тоже не пригласили. И хотя Даниэлла не объяснила, по какой причине решила отлучить его от праздника, я совершенно точно знала ее мотивы.
Крис – приятное развлечение, не больше. Пригласить его домой означало навлечь на свою голову лишние проблемы. А кому нынче нужны сложности?
А вот Рика пригласили. И он дал согласие.
Но в последний момент отказался.
Я ужасно разозлилась, хотя и понимала его. И уважала его решение.
Боже мой, ребенок болен! Ребенок, потерявший умершую от рака мать, заболел! Какие тут праздники?! Разумеется, Рик должен был остаться дома, не мог же он бросить Джастина на сиделку – да еще на весь уик-энд, – когда малыша непрерывно рвет!
Но мне так не хватало Рика.
Не
«Ничего не поделать, Джинси – сказала я себе, когда мы уселись в маленький, готовый к вылету в аэропорт Ла-Гуардиа самолет. Перед нами сидела семья из четырех человек, вооруженных двумя ходунками, двумя автомобильными детскими сиденьями и одним гигантским плюшевым медведем. – Привыкай. Встречаешься с папой, значит, автоматически получаешь малыша.
Смирись с этим. И все будет о’кей».
КЛЕР
ПРИВЕТЛИВЫЕ НЕБЕСА
Все пристегнулись и приготовились к взлету.
Впервые за долгое время я летела куда-то, кроме Энн-Арбор, через Детройт.
Мы с Уином вот уже два года никуда не выбирались: он был чересчур занят в фирме, успешно продвигаясь по пути к партнерству.
Впрочем, я не была в претензии. Наоборот. Последнее время мне было куда спокойнее без Уина, чем с ним. Не то чтобы мои тревоги и вопросы исчезали, стоило ему ступить за порог. Но они как бы отдалялись. Переставали так настойчиво мучить меня…
Жизненные горизонты начинали казаться более просторными и более пригодными для дыхания, даже когда я была не совсем одна. Когда была с подругами.
Мои подруги. Вот это нечто новое.
Я все еще не могла заставить себя признаться им, что произошло тогда с Финном. Зато охотно обсуждала проблемы того же плана.
– Вы когда-нибудь чувствовали себя одинокими? – спросила я.
Даниэлла привычно отмахнулась:
– Никогда. Не очень. Иногда. А что?
– Джинси?
– Ну… да… бывало. С годами все чаще. Подумаешь, большое дело, – поспешно добавила она.
– А ты, Клер? – в свою очередь, спросила Даниэлла.
– Постоянно, – не задумываясь, кивнула я. – Хуже всего, когда мы с Уином одни дома. Хотя так не должно быть. Правда?
– Никто не сможет подсказать тебе, Клер, что делать, – напомнила я себе. – Никто не захочет взять на себя ответственность посоветовать тебе разорвать помолвку.
Даниэлла нервно откашлялась.
– Может, это обычная предсвадебная лихорадка? Ну, знаешь, классическая трусость. Что-то в этом роде.
– Может быть.
– Сама я не большая поклонница психотерапии, – вмешалась Джинси, – но, может, тебе стоит с кем-то поговорить? Насчет одиночества и всего такого. Подобные вещи могут совершенно вымотать человека, как я слышала…
Я засмеялась и передразнила знаменитый небрежный взмах рукой Даниэллы.
– О, со мной все будет в порядке, – заверила я. – Даниэлла, возможно, права. Это классический случай трусости.
Но в глубине души я знала, что дело не в ней.
ДАНИЭЛЛА
МОЖЕШЬ ВЗЯТЬ ДЕВУШКУ