Наше лето
Шрифт:
– Джей?
Я распахнула дверь и оглядела коридор.
– Этот поганый кусок дерьма и близко ко мне не подойдет. Надеюсь, ты это понимаешь, Томми.
– Ну да. Поэтому он и остался внизу. Старушка, он боится тебя.
– Еще бы! – рявкнула я, злобно уставясь на своего идиота-братца.
Рик вопросительно откашлялся. О, позже он обязательно услышит всю историю, за это я ручаюсь.
– Итак, зачем ты приперся? – повторила я. – Это моя квартира.
Хотя, в сущности, он еще и не переступил
– Что же, человек и поздороваться с сестрой не может?
– Здравствуй. Все? А теперь тебе пора. Только не стукнись головой о дверь на обратном пути!
Томми тяжело вздохнул.
– Старушка, что это с тобой… Мы с Джеем подумали, что ты сможешь объяснить, где тут можно поразвлеееееечься… Опрокинуть по пивку и повеселиться.
– Не могу. Придется самому найти развлечееееения. А теперь…
Я ткнула пальцем в темный коридор.
Но Томми, задрав голову, посмотрел поверх моего плеча и насупился. Тьфу. Неужели заметил Рика?
– А это кто, хозяин дома? – издевательски, как все ему подобные идиоты, протянул братец.
– Нет.
Я судорожно сглотнула. Вот оно.
– Это мой бойфренд.
Пикантная новость дошла до пропитанного пивом мозга не раньше чем через минуту. Наконец по неумытой роже расплылась медленная улыбка.
– Вот это да! Интересно, что скажет ма, когда узнает, что ты спуталась с каким-то старикашкой.
Рик едва сдержал смех. Я послала ему предостерегающий взгляд, и он попятился в гостиную, недовольно бормоча:
– Эй, полегче, мне всего тридцать пять!
– Ма ничего не скажет, – отрезала я. – Потому что ничего не узнает. А ты держи язык за зубами!
– И кто меня заставит? Уж не ты ли?
– Ах ты, вонючка! – взвилась я.
Томми злорадно ухмыльнулся. Редкие желтоватые усики дернулись.
– А ты вонючка со льдом! Об тебя заморозиться можно!
Ну вот, знакомьтесь, мой братец и я, гордые отпрыски рода Ганнон-Бауэр.
И тут я поклялась страшной клятвой никогда не иметь детей. Хорошо бы еще придумать, каким образом прервать линию Томми, чтобы он больше не смог нести глууупость в наш уже и без того беспросветно глууупый мир.
После очередного раунда бессмысленной борьбы я велела Томми отправляться в «Последнее убежище» на Хантингтон-стрит и начать ночь там. Томми с последней гнусной ухмылкой канул во тьму. Я с невероятным удовольствием захлопнула за ним дверь.
– Ну что? – скомандовала я, круто развернувшись. – Валяй, высказывайся!
Если он порвет со мной из-за этого…
Губы Рика чуть дрогнули.
– Значит, это и есть твой брат. Интересно. То есть он выглядит…
– Ну же, не стесняйся. Скажи. Он выглядит как отребье. Потому что он и есть последнее отребье.
Рик подошел ближе и поцеловал меня в лоб.
– Я
– В самом деле? – просияла я. – Спасибо. Я знаю, но иногда боюсь, вдруг скрытое генетическое сходство вылезет наружу и я выстригу на макушке звезду и начну пить на завтрак пиво.
Тут Рик все-таки не выдержал и расхохотался.
– Прости, Джинси. Представил тебя со звездой на затылке. Надеюсь, этого никогда не случится.
– Я тоже. Надеюсь.
– Не хочешь рассказать, что случилось между тобой и этим самым Джеем?
– Ни за что! – с чувством воскликнула я. – Ладно, когда-нибудь. Не хочешь подурачиться?
Рик хотел, поэтому мы отправились в спальню.
Позже, после его ухода, я подумала о Трее Каррингтоне. Вот он терпел и даже любил младшего брата. Означало ли это, что он мазохист? Или взрослый зрелый человек?
Чем именно мы обязаны родственникам, людям, навязанным нам при рождении, людям, от которых мы произошли, с которыми мы делим одну ДНК, нашу запинающуюся юность, солидность среднего возраста и невоздержанную старость?
Узнаю ли я когда-нибудь ответы на эти вопросы?
ДЖИНСИ
НЕПРИЯТНАЯ АТМОСФЕРА
Я добралась автобусом до аэропорта Логан и встретилась с Даниэллой у терминала компании «Делта».
Поскольку мы собирались гостить у ее родителей, я потратилась на новую дорожную сумку: нечто чистое и не из пластмассы. Внешний вид много значил для Даниэллы, а значит, и для ее родителей.
Пусть я не белая и пушистая, но привыкла уважать чужих родителей.
– Джинси! – воскликнула Даниэлла, завидев меня. – У тебя новая сумка!
Вооруженный охранник аэропорта перевел недовольный взгляд с нее на меня.
– И я сама сложила в нее вещи, – жизнерадостно объявила я, проходя мимо.
Похоже, я еще не вышла из того возраста, когда так и подмывает выкинуть что-нибудь идиотское в присутствии защитников закона.
Даниэлла схватила меня за руку и ослепительно улыбнулась мрачному охраннику, словно пытаясь сказать: «Пожалуйста, не арестовывайте мою дебильную подругу».
И только потом яростно уставилась на меня.
– Что? О, ладно. Извини. Я буду паинькой.
– Вот и прекрасно. А теперь насчет сумки. Она правда новая?
Я довольно ухмыльнулась:
– Ну да. И если хочешь знать, купила по дешевке. В «Маршаллз».
– Да я просто горжусь тобой! И новые капри?! Знаешь, ты просто картинка.
– Только благодаря тебе. Еще раз большое спасибо за все.
Даниэлла привычно взмахнула наманикюренными пальчиками:
– Не за что, Джинси. В жизни только раз бывает тридцать. И слава Богу.