Наша Маша
Шрифт:
– Ну да, это же ваш национальный напиток? – улыбается Саша, наверное, представляя себе счастливое русское семейство, восседающее за большим круглым столом с парочкой ручных медведей и красивым самоваром, полным водки, которой угощается даже радостный пухлощекий малыш.
– У меня есть каша. Овсяная. С мясом, – вопросительно косится на меня Кэрол и, видя мой решительный кивок, самонадеянно выдыхает: – Ну ладно, продуктов сейчас достаточно, а новый завтрак я завтра и приготовлю. Встану пораньше.
Я, с трудом сдерживая смешок, представляю себе, наверное, не самое приятное, с непривычки-то,
– Да ладно, по сравнению с самогоном, который мы с Диксоном пили, это вообще нектар, – расслабленно потягивается Мишонн, слыша от Карен, что она уже не может пить эту гадость.
– Вы пили с Дэрилом самогон? – конечно, не сдерживается Кэрол и, не морщась, глотает водку из стакана.
– Расскажи, – хихикает опьяневшая Мэгги. – Ночь, Диксон, самогон – это что-то новенькое! Ну и как он тебе?
– Самогон? – подмигивает Мишонн, и мне хочется ее больно пнуть, чтобы она не тянула, а, наконец, сказала хоть что-то определенное по поводу ситуации, которая буквально пожирает меня изнутри.
– Диксон! – припечатывает Саша, радостно открывая вторую бутылку и явно готовясь услышать что-то пикантное о самом нелюдимом и загадочном участнике группы, в которую она недавно, но вполне прочно, влилась.
– Ооо, – закатывает глаза моя мучительница, – это было незабываемо!
Если честно, в этот момент мне больше всего хочется схватить за руку сидящую рядом Кэрол, крепко сжимая, чтобы вместе пережить этот страшный момент, а потом прирезать нахальную заразу, изнасиловавшую бедного Дэрила, на чье тело всерьез ни разу не покушалась ни эта самая Кэрол, ни Бет, которых я недальновидно приписала себе в соперницы, не увидев самого главного зла. Ну а потом… А потом Кэрол я сдам Рику, как главную маньячку всех времен и народов, заодно спасая ее от горя в виде потери Лиззи и Мики позже…
– Говори, пока я не заснула, – прерывает мои размышления зевающая Карен.
– Собственно, рассказ будет недолгим, – пожимает плечами Мишонн, не обращая внимания на Мэгги и Сашу, требующих подробностей. – Мы больше суток не ели тогда, устали как собаки, еще и замерзли. Самогон, оказавшийся в доме, показался самой лучшей идеей. И выпили вроде немного, но в голову ударило… Где сидели, там и вырубились: я на диване, он на кресле. Но что он вытворял с этим несчастным креслом, когда я проснулась среди ночи от жажды! Определенно, снилось нашему Диксону что-то уж очень нецеломудренное, понятия не имею, правда, о ком, разобрать его слова мне не удалось. Даже рубашку на себе, не озаботившись разлетевшимися пуговицами, расстегнул, половина на пол улетели…
Тихий вздох Кэрол оповещает меня о том, что этот момент она уж точно приметила, когда Дэрил вернулся и сдал ей одежду на починку. Эх, я б его прям той рубашкой!
– Под утро он еще и отлить вставал, каким-то чудом все же выйдя во двор из дома. Вот только застегнуть ширинку сил у бедняги уже не хватило. Вот и представьте себе картину на утро: распластавшийся на кресле, мало что соображающий с похмелья Диксон в
– И? – хлопаю глазами я, прекрасно понимая, что подобная трогательная картина не оставит равнодушной ни одну настоящую женщину.
– И дала понять, что он полночи мне спать мешал, поражая своими подвигами в постели, признаваясь в вечной любви и категорически отказываясь от любого способа предохранения. Я, конечно, сказала, что в мужья мне такой не нужен, но если вдруг будут дети – скрывать отцовство не стану! Выражение его лица в тот момент было бесценным.
– Жестоко, – тянет Мэг, но тут же срывается на смех, который поддерживают все, даже я – от облегчения.
Ведь даже из такой ситуации можно извлечь пользу при желании. А желание у меня имеется и очень большое! Потому я чащу с разлитием водки по стаканам и невольно спаиваю всех окружающих, начинающих клевать носами. Расходятся девушки, неуверенно держась за стены, Кэрол с подозрительно счастливой улыбкой остается на кухне, начиная с энтузиазмом намывать посуду, а я, толком не составившая никакого плана, потому что сосредоточиться мне никак не удается, иду на поиски Дэрила.
Искать мне долго не приходится. Я натыкаюсь на него, с полотенцем на шее, в коридоре и довольно улыбаюсь, хватаясь для устойчивости за ворот его рубашки. А он даже особо не вырывается, только кривится, принюхивается и насмешливо хмыкает.
– Блин, девочка, кто тебя так напоил?
– Я не девочка! – протестую я, а потом зачем-то уточняю: – Ну, то есть, девочка… Но уже большая, да! И я сама пила! Водку! А ты самогон! Я все знаю, Дэрил! Все-е-е!
Недовольно нахмурившись, Дэрил отцепляет от себя мои пальцы и отходит на шаг, мрачно глядя куда-то в пол. Почему такой недовольный? Все же хорошо! И даже смешно! Ах, черт, он же еще не знает!
– Все знаю! А ты не знаешь! Дэрил, она тебя обманула! То есть пошутила! Мишонн пошутила. Шутка. Понимаешь? – по слогам, словно маленькому ребенку разжевываю я ему, вскинувшему на меня до невозможности трогательный недоверчивый взгляд, полный надежды. – Ничего не было! Тебе снился сон про… Ну, про это… Тебе я снилась! Вот! А с ней тогда ничего не было!
Довольная удачной вставкой про себя, ведь кто же еще ему, бедному, тогда мог сниться, как не я, предназначенная ему самой судьбой, я икаю и смущенно прикрываю рот ладонью. А Дэрил, только кивая в знак благодарности, вдруг уходит куда-то, даже не озаботившись тем, чтобы проводить меня до камеры. Но это он, наверное, от стеснения, что я угадала его тайну. Что я знаю о том, какие именно сны он обо мне видит…
На автопилоте я добираюсь до собственной камеры и, радостно покружившись, удачно валюсь на койку, почти не больно стукнувшись головой. Какой изумительный вечер выдался! Дэрил – весь мой! Он все знает! И все понимает! Он, может быть, вот-вот придет ко мне… И, понимая, что скрывать смысла нет, признается мне в своих чувствах, конечно, не питая никаких надежд на взаимность от меня, нетрадиционной ориентации. А я ему такая во всей красе: «Бери меня, я вся твоя, ты круче всех женщин в мире, вместе взятых!»