Наша Маша
Шрифт:
– Говори, что видела, и все. Хотя бы что-то, – жалобно вздыхает Мэгги, крепко держа Глена за руку.
– В общем, я видела разговор, по которому было ясно, что вы смогли, ну… как-то успеть что-то сделать, что часть мужчин из Вудбери погибла. Но что, я не знаю, – вдохновлено вру я, стараясь не зажмуриться и не расплакаться от стыда.
– Я знаю, – вдруг говорит Мэрл и, кажется, сам удивляется, хлопая себя по лбу ладонью: – Блин, и как только из башки вылетело! Хотя, хрен его, конечно, может и не сработать…
– Что? Нам любой вариант, любой, даже самый мизерный, шанс подойдет, – оживляется Рик. –
– Да! – уже тверже киваю я, помня слова моего дедушки о том, что в войне самое главное – поддерживать боевой дух.
То есть, самое важное, чтобы Рик и все остальные верили, что мы победим. Твердо верили. Знали. И тогда, с такой установкой, они и сражаться будут лучше, не боясь и не сомневаясь. А если к этому прибавить, что вудберийцы вообще непонятно по какой причине собираются идти на тюрьму, поверив какому-то больному идиоту, что тут живут враги, которых нужно уничтожить… Нет, ну эти люди, конечно, небольшого ума, раз в такую ересь верят, но ведь их очень сомнительная идея о том, что нужно приходить в чужой дом, убивая людей, которые, на самом деле, просто хотят тут спокойно жить, ни в какое сравнение не идет со стремлением наших мужчин защищать свой дом и свои семьи. Мы просто обязаны победить, иначе и быть не может!
А мысли о том, что в четвертом сезоне все случилось по похожему сценарию (видимо, никогда не изведется глупость человеческая, заставившая поверить уже новых придурков в то, что в тюрьме злодеи, прикидывающиеся всякими фермерами, женщинами и детьми)и закончилось пусть и победой, но уж очень малоприятной, я от себя усердно отгоняю.
– В общем, я Мильти там однажды застукал, понятия не имею, нахрен ему тот лаз был нужен, – вдохновлено рассказывает уже что-то Мэрл, пока я, как обычно, витаю в облаках. – Я тогда решил, что информация стоящая, и трепаться не стал. Даже Блейку ни словом. И если Мильти после моего ухода ему не растрепал все, то можно будет открыть проход ночью и ходячих в город напустить.
– Там же дети живут! И женщины! – округляет глаза Бет.
– У нас тоже и женщины и дети, – поджимает губы Кэрол, кажется, поддерживая идею Мэрла, ну да кто бы сомневался.
– Вот же, блин! Повариха дело говорит – решайте, кто вам дороже: ваши спиногрызы или какие-то придурки левые, которых вы знать не знаете?
– Мы сделаем это, – после короткого колебания говорит Рик, покосившись на Карла. – Ночью на улицах города детей и женщин не будет ведь.
– Не будет, – усмехается Мэрл. – Там вообще нежилой район, склады. И довольно близко пост охраны, так что пробираться придется лесом: тихо и осторожно. Как раз этот пост, надеюсь, и понадкусывают.
– Отлично. Обсудим. Спасибо, Диксон. Маша, что еще? Ты видела что-то еще?
– Да, – торопливо киваю я, уже сама почти поверившая, что и в этот раз с помощью Мэрла получится избавиться от части вражеской силы. – Потом они все равно придут войной. Ты отправишь Хершела, Бет, Карла и Джудит в лес.
– Я не пойду никуда! – тут же взвивается Карл.
– Карл! – одергивает его отец и еще более благосклонно, чем до того, улыбается мне, явно озвучивающей уже его мысли, ведь в сериале он все это придумал, может быть, даже к этому моменту: – Продолжай, Маша.
– Ну, в общем, отправите, –
– Перестреляет своих же? – изумляется Хершел, недоверчиво качая головой.
– Я так видела, – пожимаю я плечами и опускаю глаза, понимая, что больше мне сказать точно нечего.
Все начинают переговариваться, а у меня даже сил нет вслушиваться в их слова, некоторые из которых я понимаю исключительно на интуитивном уровне. Всё. Свою миссию я выполнила на ближайшее время. Можно я просто где-нибудь теперь посижу в тишине?
– А ты, Рыжая? Чего ты про себя ничего не сказала? – вдруг повышает голос Мэрл и все затихают. – Этих немощных в лес, а ты чего, будешь силой взгляда, то есть их взглядов на твои сиськи, врагов мочить?
– Она даже стрелять не умеет. В лес ее с детьми и Хершелом, – хмыкает Мишонн, всю беседу только молча прожигающая взглядом стол и, наверное, переживающая за Андреа, о которой ничего так и не было известно.
– А ты, небось, надеялась, что под шумок тебя твой ненаглядный шериф на шею усадит и, сливаясь с тобой в страстных объятьях, будет мочить врагов? – не прекращает издеваться Диксон.
– Она не из этих, – заявляет вдруг Дэрил, и я вместе с Мэрлом удивленно на него смотрю.
– В смысле, братишка, я чего-то не понял… ты на что намекаешь?
– Маша… – сочувственно косится на меня Рик, явно преисполненный благодарности за мой рассказ несколькими минутами ранее. – Машу не интересуют мужчины.
– Что?! – в один голос вопим мы с Мэрлом, и я даже не знаю, кто из нас больше удивлен.
– Она мне сама сказала! – пожимает плечами Карл.
– Голубого чебурашку мне в зад*, – на не очень чистом, зато очень русском, языке выдает разученное вместе со мной ругательство Мэрл, даже не подозревая о его переводе. – И эта лесбиянка!
Вот только я, так долго ждавшая того, как он это озвучит, чтобы вдоволь повеселиться, смеяться совсем не хочу. Наконец понимаю, почему шарахалась от меня Бет, наверное, решившая, что я в нее влюблена, и не знающая, как вежливо отказаться от моих чувств. И, что гораздо неприятней, понимаю вчерашнее любопытство Дэрила вместе с его раскованностью и то, почему Рик больше не боится меня касаться.
Они меня за своего парня теперь считают! Приехали, блин.
Комментарий к 21. Трудности перевода *просто вспомнилось: http://cs620223.vk.me/v620223207/14103/A4pgjpUCggk.jpg
====== 22. Не знаю, как догонять, а ждать уж точно невыносимо! ======
Открывая и закрывая рот, то ли от изумления, то ли от возмущения, к чему привели трудности перевода при моем давнем разговоре с Карлом, я пытаюсь привести мысли в порядок. То есть, как всегда в сложной ситуации в этом чертовом сериальном или просто свихнувшемся мире, пытаюсь придумать, как это все можно обернуть себе на пользу. И пусть я впоследствии свои фантазии в жизнь не воплощаю, они определенно помогают мне держаться и пребывать в более-менее оптимистическом настроении. Которого тут лишаться никак нельзя!