Шрифт:
Все, что когда-то случалось с нами, как бы давно это ни было, остается с нами, в нас. Почему именно эти воспоминания решили всплыть сейчас и потребовали воплощения, я не знаю. Есть связь между тем, что прошло столько времени и моей настойчивой потребностью записать эту
В начале девяностых мы каждый год ездили в деревню на лето. Я не работала, сидела с младшими детьми. Денег почти не было, а огород позволял кое-как пережить зиму в городе. Сами понимаете – картошка, морковка, грибы, ягоды… В стране деньги съедала инфляция, а в деревне деньги не нужны были вовсе, просто благодать. В конце концов, денег не стало совсем, когда мужа сократили с работы.
На остатки наших собственных копеек и рублей, содранных с родственников, мы купили себе еще один дом. Первый оказался слишком маленьким для нашего обширного семейства. Второй дом стоял рядом, большой, двухэтажный, старый и разваливающийся на две половины, с протекающей крышей и кривыми полами. Но все остальное оказалось крепким, печи – целыми, а два этажа позволяли нашей ораве разместиться вполне комфортно.
По размерам наше семейство вполне тянуло на небольшой колхоз. Мы весело пахали в двух огромных огородах. В одном сажали картошку, в другом – морковку, капусту, горох и всякое разное, от репы с редиской до брокколи и мангольда.
В новом доме бревенчатые стены были оштукатурены, и нам это не нравилось – запах, лишняя влажность. Накинувшись всей компанией на штукатурку,
Куча строительного мусора лежала рядом с домом, ожидая, когда руки дойдут ее убрать. Но однажды дошли… Глава нашего колхоза замедленными плавными движениями нагружает штукатурку в ведра, берет их в руки, приподнимает в воздух (все не спеша, неторопливо так… а куда торопиться в деревне?) и…
И тут из-за огорода выруливает сосед, за которым на веревке тащится корова. Пас он ее где-то неподалеку, дело к вечеру, они возвращаются домой. Глава семейства плавно возвращает ведра на место и завязывается оживленная беседа о том, о сем… ну, сами понимаете, дело к вечеру, два усталых мужика… куда торопиться, если можно расслабленно почесать языки?
И вот они стоят, ведут полную достоинства беседу, а корова, привязанная к соседу за веревку, с наслаждением лижет, если не сказать жрет, штукатурку. То ли ей соли в рационе не хватало, то ли скучно просто так стоять, может, просто доиться хотелось, а ее тут морили попусту.
В общем, к утру соседям пришлось корову прирезать. Мясо они продали, вырученные деньги благополучно пропили, а наш младший годовалый младенец остался без молока. Отчасти оно было и к лучшему, потому что соседка имела дурную привычку нет-нет да разводить молоко водой. Вот только теперь за молоком приходилось ежедневно таскаться за два с половиной километра в соседнюю деревню. Жарко, далеко, комары, мухи… в общем, лень.
Конец ознакомительного фрагмента.