Наша девочка

Трауб Маша

– Слушай, хочешь, я тебе завтра сто роз принесу? – возмутился дядя Давид. – Да хоть сто пятьдесят! Ты могла мне сказать, что тебе эти розы-мимозы нужны?

– Разве об этом нужно говорить? И мне ничего не надо специально. Если бы у тебя было желание меня порадовать, сам бы подарил.

– Нет, если я узнаю, кто эти цветы бросает, я его сам убью! У меня спокойная жизнь была, а теперь жена недовольна, что я ей цветы не дарю. Скандал мне сделала!

– Так для кого цветы-то? Может, ящик перепутали? – улыбалась тетя Соня,

расставляя в вазе розы.

– Ага, всю неделю перепутали! – не унимался дядя Давид. – Вот подкараулю этого жениха, он у меня быстро жениться расхочет! За сто метров будет мой дом обходить! Да если я узнаю, что он на мою дочь заглядывается…

– Пап, никто на меня не заглядывается! – заорала Наталка.

– А может, это цветы для Каринки? – мечтательно вздохнула тетя Соня.

Наталка и дядя Давид посмотрели на меня. Я уставилась в пол и покраснела.

– Ну что вы так смотрите? – встала на мою защиту тетя Соня. – Каринка – красивая девочка, и не такая хулиганка, как Наталка. Наверняка она понравилась какому-нибудь мальчику. И мальчик, между прочим, умеет ухаживать, раз цветы дарит.

Наталка смотрела на меня так, как будто у меня вырос хвост.

– Это точно не наши! – заявила она.

– Конечно, не ваши, – подтвердила тетя Соня. – Ваша компания только фокусы умеет устраивать да нервы матерям портить. Они или петарды взрывают, или велосипеды разбивают. Разве они умеют за девочками ухаживать?

– Тогда я не знаю, кто это, – пожала плечами Наталка, – но, на слюне клянусь, узнаю! Чтоб мне на этом месте провалиться!

– Иногда лучше оставить все как есть. И не узнавать имя поклонника, – прошептала тетя Соня.

– Это еще почему? – возмутился дядя Давид.

– Чтобы не разочароваться, – дернула плечом тетя Соня.

– Если я узнаю, что цветы тебе дарят, то я ему не знаю что сделаю! – закричал дядя Давид. – И кто это, помимо меня, тебя цветы дарил? Про какого поклонника ты забыть не можешь?

– Ой, а можно ты еще покричишь? – улыбалась тетя Соня. – Так приятно, что ты меня ревнуешь.

– Я еще не начал кричать! Вот если начну, тебе, женщина, мало не покажется! – не заставил себя просить дядя Давид. – И выброси эти цветы! Я сказал!

– Вот и не выброшу! – ответила тетя Соня. – Цветы прекрасные. И это, в конце концов, невежливо – так поступать с подарком. К тому же мы точно не знаем, для кого такой замечательный букет предназначен. Как же красиво и романтично. Как в кино!

– Нет, я спать не буду, узнаю, кто такое кино устраивает! – продолжал кричать дядя Давид.

Я стояла, прилипнув к полу. Мне было стыдно. Не перед тетей Соней, а перед Наталкой. Я опять ее подвела, повела себя как девочка, самая обычная девчонка, которой дарят цветы, а не перочинные ножики. А она за меня поручилась. Сестрой меня назвала. А тетя Соня из-за меня поругалась с дядей Давидом. Но в то же время я была счастлива как никогда.

– Это не мне, –

сказала я, хотя была уверена в обратном. Цветы предназначались именно мне. В этом не было никаких сомнений. И я даже догадывалась, от кого букет. Конечно же, от Мишки. Только он способен на такой поступок – красивый и дерзкий, безрассудный и романтичный одновременно.

– Давид, тогда это тебе! – засмеялась тетя Соня. – Если не нам, то у тебя появилась поклонница!

– Женщины, вы меня с ума сведете! Мне за кого идти убивать? За жену, дочь или другую дочь? – Дядя Давид изобразил, как вытаскивает кинжал и вонзает его в сердце соперника.

– Мне так нравится, когда ты такой, – тетя Соня продолжала млеть над букетом. – Неужели ты меня еще ревнуешь? Это так приятно.

– Соня, что тут приятного? – закричал дядя Давид. – Что я должен нервничать?

– Это такой красивый жест, – стояла на своем тетя Соня. – Цветы – это прекрасно. Кто же такое придумал? Бросать по одной розе в почтовый ящик? И розы чудесные. Такие только на площади растут.

– Значит, этот ваш ухажер – еще и вор! – заявил дядя Давид, сделав вид, что оскорблен до глубины души.

– Ладно, мы побежали к бабушке Терезе, – объявила Наталка и сорвалась с места. – И выброси этот куст дурацкий.

– Вот и не выброшу. На тумбочку в вашу комнату поставлю, – заявила тетя Соня. – К подаркам нужно относиться с благодарностью.

Наталка состроила смешную рожицу, изображавшую презрение, и кивнула мне, чтобы я ее догоняла.

Я бежала по дороге и даже не сразу поняла, что случилось. Как будто сзади меня кто-то сильно толкнул. Я упала и больно рассекла коленку.

– Поймаю, убью! Так и знай! Борис – председатель дохлых крыс! А жена его Лариска – замечательная крыска! Бориска – дай барбариску! – слышала я крик Наталки.

– Что случилось? – спросила я.

– Это Борька. Терпеть его не могу. Мы с ним не дружим. Он первый всех закладывает, жирный и противный. Вечно бежит домой и мамочке жалуется. Еще и плачет чуть что. Борис – на ниточке повис. Ниточка трещит, а Боречка пищит! Борис – длинный нос, выковыривал навоз! – кричала Наталка вслед мальчику, который улепетывал на велосипеде. Я уже могла отличить хороший велосипед от плохого. Так вот, у Бориса был отличный велосипед, о котором никто в нашей компании даже мечтать не мог.

– Он трус и предатель, – продолжала Наталка. – Его даже пытать не надо, сам все расскажет. Однажды заложил нас дяде Жорику, когда мы орехи воровали. И показал наш лаз. Нам потом новую дыру в заборе пришлось делать. Поймаю – убью. С ним даже никто не дерется, потому что он как девчонка – закрывается руками и куксится. Как он вообще посмел на тебя наехать? Он же нас всех как огня боится. Обходит стороной. И знает, что ты моя сестра.

– Может, он случайно?

– Я все видела! Ничего не случайно! Специально!