Наша девочка
Шрифт:
– Так, теперь пошли домой, – велела она. И мы стройной цепочкой двинулись по дороге.
Дома разобрались. Я еще раз рассказала, что боялась прирасти к асфальту и что меня не приняли в пионеры из-за частых разъездов. И рвота была от расстройства, но не желудка, а психики. Я очень переживала, что обману пионерскую организацию в лице пионервожатой. Наталка вынуждена была признаться, что у нее на ближайшие две недели другие планы – рыбалка, канал, кино и прочие развлечения, поэтому она надеялась избавиться от шефства. Женщины выслушали нас и вынесли
– Я не имею права! – воскликнула Лариса Арнольдовна.
– Тогда шефства не будет, – отрезала тетя Тамара.
– Ты клятву знаешь? – спросила меня пионервожатая.
– Знаю. Я перед лицом своих товарищей торжественно клянусь: горячо любить свою родину…
– Ну, что тебе еще надо? – всплеснула руками тетя Тамара.
– Бюст, мне бюст нужен! – заплакала Лариса Арнольдовна.
– Чей бюст? – удивилась знахарка.
– Как чей? – ахнула пионервожатая, как будто тетя Тамара произнесла что-то ужасное, отчего она должна была провалиться сквозь землю. – Ленина!
– Ну так найди бюст! – продолжала недоумевать знахарка.
– Как я найду? Он закрыт в подвале, на хранение. Чтобы, не дай бог, чего не случилось. А ключ у сторожа.
– Так найди сторожа и возьми ключ. Тоже мне проблема.
– Проблема! Сторож к родственникам в другое село уехал. У него внучка замуж выходит.
– Это уважительная причина, – согласилась тетя Тамара. – А по-другому в пионеры нельзя принять?
– Можно! У вечного огня!
– Ну так давай тебе мальчишки вечный огонь соорудят, – рассмеялась знахарка. – Они такой огонь на площади устроили, что чуть кинотеатр не спалили. Им твой вечный огонь – раз плюнуть. Только рады будут.
– Как вы можете смеяться над советскими символами? – Лариса Арнольдовна аж вскочила со стула от возмущения. – Да еще при детях? И при мне – пионервожатой?
– Слушай, твой Ленин ничего не узнает. Ему уже все равно. До Мавзолея далеко, а бабушка Тереза здесь, рядом. Вот встретит она тебя в магазине, спросит, где помощники, которых ты ей обещала, и что ты ей скажешь?
– Что делать? Не знаю! – Пионервожатая села и горестно сложила на коленях руки. – Я не уполномочена принимать такие важные решения. Я же кто? Пионервожатая. Вот был бы кто-то из комсомола, тогда да, – рассуждала вслух она. – Да и девочку жалко. Как же она жить дальше будет, без пионерской организации? Как ее судьба сложится? Ей ведь нельзя будет ни в чем участвовать. Если она в нашей школе будет учиться, как я доложу руководству, что у меня ребенок – не пионер? Куда, получается, я смотрела? Значит, это моя ответственность. Что делать? Что делать?
– Сиди здесь, никуда не уходи, – велела тетя Тамара. – Соня, налей этой пионервожатой вина домашнего. Я скоро вернусь.
– Вы куда? Мне нельзя вино! Я не могу плохой пример детям подавать! – закричала Лариса Арнольдовна.
– Какая же ты нервная и скучная. И в детях ты ничего не понимаешь.
Через полчаса, когда тетя Тамара вернулась, Лариса Арнольдовна подавала совсем плохой пример детям – она пила вино как воду. И была, мягко говоря, пьяна.
– Вот, держи свои бюсты, – тетя Тамара выгрузила из продуктовой сетки два гипсовых изваяния и поставила их на стол, покрытый клеенкой.
– Это кто? – не поняла Лариса Арнольдовна, пристально вглядываясь в лица бюстов. – И почему их два?
Пионервожатая на нетвердых ногах подошла к бюстам и потрогала один за нос, другого за уши.
Тетя Тамара посмотрела на тетю Соню. Та только пожала плечами. Мол, она только налила вино, но не знала, что пионервожатая так напьется.
– А тебе кто больше нравится? – ласково спросила знахарка.
– Вот этот вроде бы лучше, – показала Лариса Арнольдовна на один из бюстов. – Только я никак не пойму, кто это. Где-то я его видела, это точно. Но вот кто – не помню. Хотя оба они такие страшные, – пионервожатая икнула.
– Ты бери того, кто больше подходит, – посоветовала тетя Тамара.
– А зачем? Это подарок? Спасибо, – обрадовалась пионервожатая.
– Как зачем? В пионеры надо Карину принять. Ты же сама так решила, – подсказала знахарка.
– Да, я решила. Бедная девочка. Как мне ее жалко. Больная совсем, – Лариса Арнольдова всхлипнула. – А зачем ее в пионеры?
– Так чтобы шефство над бабушкой Терезой взять, – напомнила тетя Тамара.
– Да, шефство, конечно. – Пионервожатая сосредоточилась и взяла бюсты в руки, пристально вглядываясь то в один, то в другой.
– Нет, лучше вот этот. Это кто-то из партийных?
– Конечно, из них, а как же иначе?
– Спасибо! – Лариса Арнольдовна прижала гипсовые бюсты к груди.
Я видела, как тетя Соня давится от смеха, а Наталка и вовсе покатывается, аж за живот держится. Поскольку я себя еще плохо чувствовала, то не понимала, почему они смеются. Еще я не понимала, почему пионервожатая не узнала бюсты, и решила исправить ошибку.
– Простите, пожалуйста, – сказала я, – но разве так можно? Это ведь…
– Молчи, а то я тебе клизму поставлю, – рявкнула на меня тетя Тамара. – Ты хочешь в пионеры или нет?
– Хочу, – ответила я.
– Тогда повторяй клятву.
Я замолкла.
– Ну что, пошли? – Тетя Тамара аккуратно приподняла пионервожатую со стула.
– Нет, нельзя, – Лариса Арнольдова уверенно села, отставила бюсты и налила себе еще вина.
– Почему? – спросила тетя Тамара.
– Нужны два человека, которые за Каринку поручатся – что она будет хорошей пионеркой. И ответственное лицо. Тот, кто галстук будет повязывать. И еще галстук нужен. Да, и пионеры. Очень нужны пионеры – ее будущие товарищи. Без линейки никак нельзя.