Наш современник Вильям Шекспир
Шрифт:
Когда Кент предложил укрыться от непогоды в шалаше, король пропустил вперед шута:
Иди вперед, дружок. Ты нищ, без крова.
Все глубже проникала мысль. Отчетливее отражалась в сознании жизнь. Не только Лир и не только шут влачили жалкое существование. Тысячи картин несчастья предстали перед Лиром. Оборванная, голодная, униженная возникла перед ним его страна. Падая от усталости, изнемогая от лишений, проходили перед ним его подданные.
Реальный мир ворвался в малый мир человека, заполнил каждую клетку сознания. Рассеялась младенческая гармония. Сознание отразило действительность:
Уже позабыты и оскорбленное самолюбие отца, и уязвленная королевская гордость. Действие происходит теперь в семье всего человечества, на безграничных пространствах истории. Огромная, непереносимо жестокая предстала перед Лиром несправедливость. Она поднялась во весь свой исполинский рост, покрыла тенью все новые явления.
Несправедливость детей оказалась только малой частью этого понятия. Лир осознал основу всех отношений - социальную несправедливость.
Он увидел "истинный возраст и сложение века".
В момент величайшего горя он думал уже не о себе, но о других.
Бездомные, нагие горемыки,
Где вы сейчас? Чем отразите вы
Удары этой лютой непогоды
В лохмотьях, с непокрытой головой
И тощим брюхом? Как я мало думал
Об этом прежде!..
Нет права, закона, морали - эти понятия поддельные, они служат тому, у кого бархатная мантия на плечах. Лир - некогда верховный блюститель этих понятий - издевается над каждым из них. Король говорит о природе власти, он поворачивает это понятие так, чтобы была видна каждая его грань.
Вот государственное право в королевстве. Смотрите, что такое это право:
– Видишь, как судья издевается над жалким воришкой? Сейчас я покажу тебе фокус. Я все перемешаю. Раз, два, три. Угадай теперь, где вор, где судья.
Вор и судья неотличимы друг от друга.
Пес рвется с цепи, бросается на плохо одетого человека, хочет искусать нищего. Бродяга удирает от свирепого зверя. Пес превращается для Лира в символ.
– Заметь, - говорит король Глостеру, - это символ власти. Она требует повиновения. Пес этот изображает должностное лицо па служебном посту.
Слово "закон" особенно лживо. Законодатель разговаривает с исполнителем закона:
Ты уличную женщину плетьми
Зачем сечешь, заплечный мастер подлый?
Ты б лучше сам хлестал себя кнутом
За то, что втайне хочешь согрешить с ней.
Мораль - служанка тех, у кого па плечах мантия.
Прелюбодейство? Это не проступок. Лир прощает прелюбодеев, - царю нужны солдаты.
Картины, одна яснее другой, отражали происходящее в государстве. Больше ничто не отделяло Лира от жизни. Ни стены, ни охрана, ни лесть. Он не только смог увидеть реальность с удобной точки наблюдения, но и сам оказался в центре событий. С самой высокой ступеньки он спустился на самую низкую. Его ноги стояли теперь на земле.
Лир узнал цену соли.
Он узнал ее не тогда, когда голод вынудил его попробовать непосоленное кушанье. Иным путем он узнал эту цену. Он узнал ее потому, что узнал вкус слез. Теперь ему уже знаком соленый вкус горя, и не только собственного, но и горя всех тех, о существовании кого он раньше не задумывался.
В жизни почти всех героев Шекспира есть минута, когда каждый
Единственная страсть теперь владеет ими. Одна и та же, общая для всех, сжигающая своим огнем. Это - страсть познания. Стремление к отысканию смысла происходящего. Человек начинает думать не только о себе, но и о человечестве. Перед ним не злодей, но общественное зло. С ним не расправишься ударом шпаги. Клавдий умрет, но смерть его не восстановит связи времен, смерть преступника не уничтожает общественной несправедливости. Несправедливость не прекратится, когда уведут на страшные пытки Яго, Дездемону не воскресить, не воскресить веру в то, что может существовать в реальности чувство, подобное любви Ромео и Джульетты, Отелло и Дездемоны.
Страданий Лира не смогли бы исцелить казнь дочерей, возвращение короны. Страсть, охватившая все его существо, требует иного удовлетворения. Он должен увидеть, узнать то, что было скрыто от него, - постигнуть причины несправедливости. Слепота длилась слишком долго. Наступило прозрение.
На мгновение ярчайший свет озаряет жизнь. Становятся видны глубины пропастей и дальние горизонты. Свет настолько ярок, что каждая новая картина, возникающая в сознании, вызывает боль. Картины сменяются со все возрастающей быстротой, новые формы несправедливости открываются в жизни.
Лир вкладывает в постижение реальности такую силу страсти, что мозг не в состоянии выдержать стремительности напора мыслей, они ранят, колют, жгут, страдание становится непереносимым. Боль пронизывает все существо. Лир восклицает: "Я ранен в мозг!"
Проснувшись в палатке Корделии, он умоляет не будить его; если он очнется от сна, то вновь окажется привязанным к "огненному колесу". Кент никому не позволяет обратиться к умирающему, слова возвратят старика к реальности. А только бессердечный пожелает вернуть Лира на "дыбу жизни".
Метафоры пыток и мучений проходят сквозь трагедию. Жизнь - дыба, и вот на эту дыбу вздернут тот, кто некогда повелевал.
Человеческое сердце не может вместить горя человечества. Но оно отвечает - этот маленький комок в груди - каждым трепетным ударом на боль, испытываемую множеством людей, о существовании которых раньше не думал их властитель.
Так появляется ощущение слитности человека и человечества. Чувство связи своего горя с горем миллионов людей.
Теперь это чувствует Лир. Он увидел истинную картину жизни. Он сходит с ума и становится мудрецом.