Наш Современник 2006 #1
Шрифт:
— Конечно, я врач, — еще больше смутился Звонарев. — Точнее, фельдшер… Но я пишу прозу — и вот… поступил… учусь… Вы, похоже, не верите мне? — спохватился он. — Вот, посмотрите, — он зашарил по карманам и вытащил синее студенческое удостоверение, на котором было гордо оттиснуто золотыми буквами: “Союз писателей СССР. Литературный институт им. А. М. Горького”.
Девушка посмотрела на удостоверение, вернула.
— Вы не подумайте, я ни в чем вас не подозреваю, — сказала она. — Просто вокруг смерти папы очень много странного и непонятного… — На большие глаза ее навернулись слезы.
“Это точно”, — подумал
— Нас ведь буквально вынудили поехать сюда, сразу после похорон. Не дали даже отметить дома папины девять дней. Привезли к нам врача, он сказал, что у нас нервное истощение и что надо отправляться немедленно в неврологический санаторий во избежание срыва. Я даже вздрогнула, когда он сказал про неврологический санаторий: вы ведь тоже советовали папе… Двенадцать часов на сборы, путевки в руки, билеты на самолет… Мы даже не успели навести порядок дома. Если бы вы знали, что у нас творится! Выстукивали паркет, отодрали даже плинтуса от пола… Они так много спрашивали про вас… Поэтому я и удивилась, что вы здесь. — Она кинула быстрые взгляды по сторонам и понизила голос. — Папин сейф оказался вскрыт, ключи исчезли, бумаги похищены… Они нас спрашивают: кто? А сами во время обысков нас в кабинет не пускали. Может, они сами и вскрыли сейф…
— Да кто они? КГБ? — тоже понизив голос, спросил Звонарев.
— Откуда же я знаю? — всплеснула руками девушка. — Вы знаете, сколько их приезжало? И каждый раз новые. А потом еще спрашивали друг про друга: не было ли здесь таких-то? Они, похоже, и нас подозревают. Как они измучили маму!
— Если бы они и вас подозревали, то едва ли бы выпустили из Москвы.
Девушка горько усмехнулась.
— Вы что же думаете, они нас и здесь не допрашивают? Не успели мы приехать… У меня такое ощущение, что нас сюда привезли, чтобы изолировать от родственников и знакомых в Москве. Скажите, а разве вас не допрашивали?
— Как не допрашивали! — Звонарев хотел было вкратце рассказать о своих злоключениях, как вдруг заметил, что рядом с ними, покуривая, стоит человек в куртке-“аляске” и черной вязаной шапочке, с близко посаженными глазами.
Это был тот, кого он видел вчера с балкона. Человек, повернув к ним ухо, смотрел в другую сторону с тем же деланно безразличным видом, что и мужчина в собачьей шапке в “Яме”, которого прогнал Кузовков.
Ужасная мысль пронзила Алексея. Ему сразу стало жарко. Спина мгновенно покрылась потом. “Собачья шапка”… Исчезнувший в Скуратове “Ленин”… Теперь — “Аляска”… Получается, гэбэшники “вели” его от самой “Ямы”? И теперь — удача! — “засекли” на встрече с дочерью Трубачева? И никому никогда уже не докажешь, что это случайность, даже Черепанову! Случайно еще можно встретиться в Москве, но не в Ялте!
Девушка с удивлением смотрела на него, не понимая, почему он замолчал. Звонарев наклонился к ней и спросил на ухо, улыбаясь, как будто говорил комплимент:
— А слежки вы за собой не замечали?
Она быстро взглянула на него и кивнула.
— Этот? — он глазами указал ей на мужчину в “аляске”.
Она покачала головой и указала глазами в другую сторону. Алексей, по-прежнему неестественно улыбаясь, искоса
“Топтун” в сером пальто был от них метрах в десяти, а “топтун” в “аляске” стоял так близко, что им ел глаза дымок его сигареты — судя по парфюмерному запаху, заграничной. Звонарев огляделся по сторонам. Они стояли рядом с троллейбусной остановкой. У перекрестка, метрах в пятнадцати, был припаркован милицейский автомобиль, в котором сидели двое патрульных.
Раздосадованному Алексею пришла в голову дерзкая мысль. Он взял удивленную девушку за руку и повел ее к патрульной машине. “Топтуны” внимательно следили за ними.
— Куда вы меня ведете? — испуганно зашептала она.
— Не бойтесь.
Подойдя к милицейскому “жигулю”, Звонарев постучал в боковое стекло, и водитель сразу опустил его.
— У меня для вас “сигнал”, — тихо сказал Алексей. — За моей спиной два человека — один в сером пальто, другой в “аляске”, — они спекулируют иностранными сигаретами и предлагают прохожим услуги женщин легкого поведения. Как комсомольцы мы не могли пройти мимо. Только действуйте быстро, они очень быстро бегают.
Девушка глядела на Алексея, часто моргая.
— Понял, — кивнул мент, глянув в боковое зеркало, и что-то сказал напарнику.
Одновременно чмокнули двери “жигуля”, милиционеры с неожиданным для них проворством выскочили из машины, причем водитель чуть не зашиб дверью Звонарева и девушку.
— Ждите здесь, — бросил он им.
“Топтуны” по-прежнему стояли там, где и были. Менты быстро подошли к ним. Тот, с которым разговаривал Звонарев, покосился на сигарету в руках парня в “аляске” и сказал:
— Предъявите, пожалуйста, ваши документы.
Тот сквозь зубы что-то сказал менту.
— Что? Куда мне идти?… А ну-ка, пройдемте!
“Серый” же, напротив, не спорил, а, воровато оглядевшись, полез во внутренний карман. “За “корочкой”, — догадался Алексей. Одним глазом он следил за проезжей частью. К остановке вразвалочку подходил троллейбус, красная “единичка”.
— Вперед, — сказал он, взяв девушку за локоть.
Они вскочили в “единичку”. Двери захлопнулись. Троллейбус завыл и тронулся. Звонарев прильнул к окошечку. Один милиционер цепкой хваткой держал парня в “аляске” за руку, а тот безуспешно пытался вырваться, бросая отчаянные взгляды на уходящий троллейбус; “серый”, раскрыв рот со стальными зубами, смотрел туда же, пока второй милиционер внимательно разглядывал его удостоверение.
Девушка отвернулась от Алексея, плечи ее тряслись от смеха. Он смущенно смотрел на нее. Ему почему-то не было смешно. Наконец она вытерла слезы, повернулась к нему.
— Извините, это, наверное, нервное. Столько всего свалилось за эти дни…
— Да-да, конечно, — кивнул он.
— Но почему вы сказали, что они предлагают прохожим услуги женщин легкого поведения? — спросила она и снова засмеялась.
— Да видел вчера этого, что за мной ходил, рядом с такими…
— Где же их можно увидеть?