Наш дом
Шрифт:
– Кстати говоря, пора определяться, что делать с домом – я не могу вечно жить у матери! Если мы действительно расходимся, надо решать, как будем делить имущество.
Наконец-то в ее глазах появились эмоции: неподдельная тревога.
Я продолжал двигаться на ощупь: хотелось сделать ей больно, и в то же время – чтобы она приняла меня обратно и дала шанс больше никогда не причинять ей боль.
– Ты уже звонила адвокату? А риелтору? Или ждешь, что я позвоню?
– Нет.
Фия забрала у мальчиков недоеденное мороженое и подтолкнула в сторону освободившихся качелей.
– Фия… –
Она протестующе выставила перед собой капающий рожок.
– Хватит, не надо.
– Но сколько можно?..
– Дай мне еще неделю, и я подготовлю план дальнейших действий.
«План дальнейших действий» – выражается, как менеджер проекта. Определить конечный результат, назначить исполнителей и обсудить временные рамки.
– Ладно.
– И Брам?
– Да?
– Мы действительно расходимся, я просто не хочу ничего решать впопыхах. Главное – чтобы им было хорошо.
Фия отвернулась и стала пристально, не мигая, смотреть на мальчиков, словно гипнотизировала их взглядом.
Не сразу до меня дошло, что она просто не может меня видеть.
Помню, вернувшись к матери, я подумал: вот так, должно быть, чувствует себя приговоренный, ожидая новостей о помиловании.
Приговоренный? Тогда я еще не понимал, какая это была восхитительная свобода…
Извините, погорячилась. Сами понимаете, время такое, нервное…
Что же было дальше? Брам заговорил о разделе имущества, и это наконец сподвигло меня на действия. Мы гуляли в парке (изображали перед детьми счастливую семью), и когда он спросил, что будем делать с домом, я испытала шок, хотя, казалось бы, все логично. В тот вечер я подошла к окну и какое-то время стояла, глядя на магнолию, вечный источник утешения. В этом году она зацвела рано, и у нас дух захватывало от красоты; прохожие фотографировали на мобильники, а мальчики залезали на нижние ветки и гладили цветы – нежно, как новорожденного хомячка, чтобы ни один лепесток не упал.
Нигде больше я не смогу ощутить эту красоту, эту безмятежность. Все знают, что вопрос недвижимости обостряет бракоразводный процесс и что в Лондоне и пригородах невозможно продать большой дом и купить взамен два маленьких. На работе платили более-менее прилично, и все же без интересных предложений от нефтяного концерна мне ни за что не выкупить у Брама свою долю.
Я представляла – точнее, пыталась представить, – как будущей весной драгоценные розовые лепестки раскроются для кого-то другого. Нет, невозможно представить. Это разорвет мне сердце больнее, чем изменяющий супруг.
Табличка «Продается» у ворот? Только через мой труп.
#жертвафия
@SharonBrodie5 °Странная какая-то тетка… И чего люди так трясутся над своими домами?
@Rogermason @SharonBrodie50 Деньги. По крайней мере, она не притворяется.
Глава 8
Да, условия опекунства играют в деле важную роль: благодаря им Брам получил доступ одновременно и к дому, и к бумагам,
Горькая ирония состоит в том, что именно я придумала решение, в теории позволяющее мне сохранить дом. Такая программа опекунства называется «птичье гнездо»; как и все хорошие идеи, она меня сразу зацепила. Сперва я прочла об этом в «Гардиан», а потом на родительских сайтах. Программа изначально зародилась в Штатах, давно миновала экспериментальную стадию и набирает популярность. Схема такая: дети остаются в семейном доме, а два родителя живут с ними по очереди. В свободное время взрослые уходят каждый в свое жилье или в случае скромного бюджета (как у нас) снимают. Некоторые пары умудряются обойтись и вовсе без жилья: ночуют у своих родителей или на диване у друзей.
Браму предложение показалось не то чтобы оливковой ветвью, а целой оливковой рощей, залитой солнцем Италии.
– Почему? – спрашивал он, не смея верить в мою искренность. – За что мне все это?
– Не тебе, а мальчикам. Не хочу, чтобы они потеряли свой дом. Ты предал меня, – добавила я прямо, – но не их.
Разумеется, в интернете далеко не все разделяют такую точку зрения. Многие женщины считают: предал мать своих детей – значит, предал и детей; только я с ними не согласна. Муж, отец – эти роли взаимосвязаны, и все-таки они разные. «Может, я плохой муж, но не отец», – сказал Брам, и это правда. Как я уже говорила, он замечательный отец, даже другие родители это признавали. Дети всегда тянулись к нему: он строил всевозможные берлоги, домики на деревьях, придумывал разные игры; однажды собрал детей со всей улицы, чтобы те помогли ему свалить мертвое дерево, пока их папаши залегали на диване с телефоном, стараясь не высовываться.
– Для детей нет лучшего варианта, – убеждала нас консультант по программе.
Кроме счастливого брака, подумала я.
Консультанта звали Роуэн; она вежливо и дотошно объясняла нам тонкости нового положения дел.
– Программа предлагает именно то, что ожидается от настоящего птичьего гнезда: сила, безопасность, непрерывность для «птенцов». Даже с самыми лучшими намерениями вы не убережете детей от стресса, когда им приходится переезжать из дома в дом, особенно в отдаленных районах. Данная схема полностью исключает этот негативный фактор. Если повезет, дети почти не заметят разницы.
Роуэн подробно объяснила нам все «колесики и винтики» программы или, как она шутила, – «веточки и перышки». Назначается испытательный период, на время которого я получаю будни, а Брам – выходные. Смена караула происходит в пятницу в семь вечера и в воскресенье в полдень – таким образом каждый родитель получает возможность провести выходные с детьми. Кроме того, по средам Брам будет приезжать и укладывать их спать.
– Лучше всего договориться о раздельных спальнях, – посоветовала Роуэн, – так легче обозначить границы.