Нас предала Родина
Шрифт:
— Я этого не говорила, — обиделась Ира. — Сам придумал и теперь из штанов выпрыгиваешь!
— Не бывает двух одинаковых вершин, Ира, — тихо сказал Борис. — Одна обязательно выше. И стоит это только признать, окажется, что никакой любви нет. Есть половое влечение и банальная цель — продолжение рода. А мы только роботы с инстинктами…
Ира встала, подошла к окну, отвернулась.
— Как ты любишь все наизнанку выворачивать! Выше, ниже.… Это что тебе — горы? Сантиметром измерять не будешь?
— Не буду, — Борис подошел, обнял ее сзади, уткнулся
— Господи! — вздохнула Ира. — Час от часу не легче! Боря, зачем вообще об этом думать? Есть жизнь — живи! Есть любовь — люби!
— Я и люблю, — прижался губами к шее. — Как могу. Тебе не нравится?
— Мне не нравится, что ты слишком много в себе ковыряешься.
— Не робот, — улыбнулся Борис.
— Вот еще роботов выдумал. Гадость какая-то! Хотя.… А может, мы и должны ими быть? А то вымрем все.
— Так уж все? — усмехнулся Борис.
— Но уж наша нация — точно!
— А ты о нации думаешь или все же о себе? Только честно! Кстати, чтоб не исчезнуть нужно рожать по три ребенка. Ты готова? Для нации?
— Конечно, о себе, — грустно улыбнулась Ира. — Все мы думаем о себе. И на подвиги для нации я не готова. Просто дочку хочется…
Борис промолчал. Ира вздохнула, прижалась щекой к его ладони.
— А если я тебе не скажу? Куча женщин так делают. Может, даже все.
— Ты сможешь так? — тихо спросил Борис. — Ирочка, я ведь много думал об этом, ковырялся. Не хочу я больше, не хочу! И не смогу привыкнуть, поверь. Праздник кончится! Да и материально.… Решай сама.
Ира повернулась к нему лицом, обняла за шею.
— Праздник?.. Может ли он быть всю жизнь, праздник? Хотя ты прав — хочется! — помолчала, чему-то улыбнулась. — А вот чеченцы ни за что так бы не сказали, даже не подумали. У них и по пять детей обычное дело.
— В селах, — уточнил Борис. — Подожди, и у них так будет. Прогресс, однако.
— Боюсь, не дождемся, — вздохнула Ира. — Вымрем раньше. Ничего нам больше не надо — только праздник. Причем, индивидуальный. Вслух любим говорить другое, а копни поглубже…
— Ты про меня?
— И про себя, про всех. А у них не так: у них все подчинено коллективному, у них семья действительно ячейка общества. Методы, правда.… Зато они уж точно не вымрут.
— Не понял! Ты что, жалеешь, что не за чеченца замуж вышла?
— А что? — засмеялась Ирина. — Думаешь, не взяли бы? Шучу, никого мне, кроме тебя, не надо. В том-то все и дело. Ну что, в душ?
Через месяц Ирина обнаружила задержку. Она немного подождала, надеясь, что все наладится. Не наладилось, и Ира запаниковала. «Он подумает, что я специально. Что за напасть — другие годами ждут, лечатся, а тут раз и готово. Вот тебе и график!» Надо прерывать, но как? Путем осторожных расспросов Ирина узнала о лекарстве со сложнопроизносимым названиям и, ни минуты не сомневаясь, взялась за дело. «Надо сделать все тихо, надо, чтоб Боря даже не заподозрил ничего, надо
— Ты что, дура? — зашипела Таня. — Отказываться от ребенка из-за мужика!
— Он не мужик, он мужчина. Любимый!
— Гад он, а не мужчина! — закричала Таня. — Брось его, Ирка, загнешься ты с ним!
— Бросить? — взвилась Ира. — Да я лучше помру!
— Вот и помрешь!
— Ничего ты, Танюшка, не понимаешь, — уже улыбаясь, сказала Ира. — Я не от него, я без него помру!
Таня смотрела на нее округлившимися глазами.
— Опоил он тебя что ли?
— Опоил! — засмеялась Ира. — Он меня, а я — его!
— Иришка, так же нельзя — это неправильно. Женщине вредно так любить мужчину. Пусть они нас любят, они для этого и созданы. А женщинам это мешает, у нас другое предназначение.
— Бред какой-то!
— Никакой не бред, — устало сказала Таня, — а опыт поколений. Ты не простишь себя никогда, а его возненавидишь.
— Вот еще! — возмутилась Ира. — Глупости! Ни за что!
Лекарство подействовало, осложнений не было. Борис ничего не узнал.
Чиркнула по ночному небу падающая звезда.
Или показалось?
Глава пятнадцатая
Дальше только…
Электричество в доме было, газ плохо, но все-таки шел. Вода в квартиру уже не поднималась, но во дворе еще была. Еды полный холодильник, и даже иногда работает телевизор. Может, все не так уж плохо, и они спокойно дождутся….
Чего именно хочется дождаться, Борис толком определить не мог. То ли, чтобы большая Родина оставила их в покое, то ли совсем наоборот.
Пожалуй, просто хотелось жить.
Следующую ночь самолеты летали до самого утра, и бессонная ночь на неудобных лавках убежища вымотала полностью. Да и народу там стало многовато, мест уже не хватало. Днем Борис решил обследовать «свои» подвалы.
Один, общий, отпал сразу — слишком он оказался забит. Много лет назад, еще в школе, Боря Туманов устроил в этом подвале лабораторию. Там хранились реактивы, там устраивались рискованные опыты, один из которых чуть не окончился пожаром. С тех пор прошла почти вечность, дубовый стол с протухшими реактивами гнил теперь где-то в углу, заваленный разнообразным хламом. Места в подвале хватало только собакам.
Второй подвал был заперт, зато с третьим повезло. Он тоже был заперт, но ключ оказался у отца. Год назад там попробовали организовать швейную мастерскую, даже пару машинок поставили. Потом что-то не заладилось, и дело заглохло. Но, так как подвал располагался прямо под родительской квартирой, хозяин оставил отцу ключ — присмотреть.
Подвал оказался отличным: большое отделение с запылившимися швейными машинками и маленькое, где даже стоял лежак. Через полчаса Борис с отцом провели туда освещение, поставили стулья, занавесили вход в маленькую «комнату» одеялом.