Нас нет
Шрифт:
Другая на моем месте засияла бы от счастья. Внешне Аскеров не сильно уступал своему боссу, а по манерам наверняка и превосходил. Но мне от такого внимания стало лишь хуже.
К тревоге добавилась неловкость. А к аритмии – легкое головокружение.
Как и предупреждала мама, торговец именем из меня получился так себе. Ничего общего с отцом. Тот умел наслаждаться чужим восторгом. Или с бывшим мужем, который готов был на все ради такого обожания.
– Расслабьтесь. – Аскеров, видимо, заметил мое волнение. – Фотосессия для журналов
Сальный взгляд генерального внезапно стал серьезным, и, заметив рядом тень, я мгновенно поняла причину.
– Елена Арсеньевна.
Я слышала этот голос много раз. Когда-то вживую. Дважды по телефону. Потом – только во сне. Каждый раз он будил разные эмоции, словно говоривший ставил опыты: изучал, насколько остро я могу чувствовать счастье, боль и отчаяние.
Во сне было сложнее всего. Там все обиды рвались наружу и никто не мог остановить, встряхнуть или успокоить. После таких снов я часто фантазировала… представляла, как отреагирую, когда снова услышу голос Дениса рядом. По-настоящему!
Но реальность оказалась слишком далекой от фантазий.
– Денис Романович… – Я не стала протягивать свою руку для поцелуя. Не стала кивать, как это сделал Аскеров.
Руки вдруг налились такой тяжестью, что, даже если бы и хотела поднять, не смогла бы. С шей случилось то же самое.
Вокруг все оборачивались в мою сторону, толкали друг друга, а я оказалась не в состоянии хоть на секунду опустить голову перед одним-единственным мужчиной.
– Я не знал, что они предложат тебе эту роль, – так же спокойно, как и мое имя, произнес Денис.
На миг я опешила. Он извинялся? Оправдывался? Чуть не задохнулась от своего открытия.
Но слишком спокойный, даже равнодушный взгляд быстро привел в себя.
– Я не планировала соглашаться. Так получилось, – ответила признанием на признание.
– Хорошо. Я не буду вмешиваться в рекламную кампанию.
Со стороны мы, наверное, смотрелись старыми знакомыми. Знали, как зовут друг друга. Обменивались короткими фразами. Но сама я ощущала себя участницей каких-то переговоров. О нейтралитете. О ненападении. Словно танцевала ритуальный танец, в котором двигались лишь губы и сердца.
– Спасибо.
Новая улыбка, для Дениса, оказалась самой трудной для меня этим вечером. Губы дрогнули, как только растянула уголки в стороны. Наверное, если бы Денис задержался еще хоть на секунду и заметил это, я бы сквозь землю провалилась от стыда.
Но господину Шахову вполне хватило общения с моей персоной.
Еще раз кивнув Аскерову, он развернулся. Перед глазами мелькнула сильная широкая спина, обтянутая дорогим пиджаком. Полоска смуглой шеи над белой рубашкой и короткий ежик черных волос на затылке. Такой идеальный, что хотелось прикоснуться пальцами. Проверить,
Безумная навязчивая идея. Еще один признак психоза.
Но уже спустя пару секунд от Дениса остался лишь терпкий, совершенно новый аромат. И шум толпы, который, казалось, все это время стоял на паузе, накрыл с головой.
– Вы знакомы? – Аскеров теперь смотрел иначе. Без пошлости. С интересом.
Больше всего на свете мне бы хотелось ответить ему «нет». Это было бы так легко, так просто… Не знать.
– Да. – Смысла врать не было никакого. – Знакомы. Очень давно.
После нашей встречи с Денисом время побежало быстрее. Все плохое, что могло случиться на этой презентации, уже случилось. И моя тревога наконец отступила.
Дальше все проходило почти как в Эрмитаже. Существовало лишь одно отличие. Я была избавлена от необходимости водить экскурсии и вспоминать важные даты из жизни того или иного деятеля искусства.
Мне даже не нужно было думать о других! Единственным экспонатом на этой презентации была я сама. Живой, дышащий, говорящий артефакт.
В дорогом платье от известного дизайнера. В бриллиантовом ожерелье, на время предоставленном знаменитой ювелирной сетью. С укладкой и макияжем, над которыми больше двух часов трудились лучшие парикмахеры и визажисты города.
Золушка с целой командой крестных. И таким фасадом, что не было видно начинки. Ею, к счастью, никто и не интересовался. Всем было начхать, где я работаю, сколько зарабатываю, есть ли у меня мужчина и какие фильмы предпочитает сын.
Акул пера волновали только княжеский титул, где служили мои предки и чувствую ли я ответственность за свой род. Словно это было что-то важное, гораздо более значительное, чем жизнь женщины… настоящей, с кучей реальных проблем и страхов.
Впрочем, жаловаться не приходилось. Для меня такой расклад оказался настоящей удачей. Стоять на месте было гораздо проще, чем ходить по залам. А об истории я могла говорить сколько угодно и вполне профессионально.
Заказчиков тоже все устраивало. Павел и Аскеров лишь кивали, наблюдая за этой «экскурсией». Пиарщик – с уже знакомой гордостью. Будто это он Абашев и все восторги адресованы именно ему. Аскеров – с интересом. Словно я необычная скульптура, которая теперь украшала холл его гостиной.
Выдержать два часа этого шоу было не сложнее, чем два часа рабочего дня. Операция мамы и частная школа для сына однозначно стоили таких усилий. И лишь возле парковки прошлое снова напомнило о себе.
Нет, Денис больше ко мне не приближался. Как и обещал, он ни во что не вмешивался. После нашего разговора я вообще не видела его нигде. Но стайка журналистов, которым почему-то не нашлось места в огромном конференц-зале «Империала», слишком агрессивная и бойкая, встретила меня точь-в-точь, как другая человеческая «стая» много лет назад.