Нас больше нет
Шрифт:
— Ладно, не буду вам мешать, — скромно потупила она глазки. А потом стрельнула в сторону Леонова хитрым взглядом. — Давид, приходи как всегда. Я буду ждать тебя, только предупреди заранее, на сколько останешься у нас.
И, перекинув через плечо густую косу, она упорхнула на улицу из моего дома.
— У тебя есть пять минут, чтобы убраться отсюда вместе со своими пирожками, — поворачиваюсь к Давиду. Отчего-то на фоне нежной нимфы Кати чувствую себя настоящей горгульей.
Давида, кажется, смешат мои слова. Пакет с пирожками отправляется
Чтоб ее!
— Совсем забыла тебя поблагодарить за стулья и парты для школы. Мы несколько лет пытались выбить их. Спасибо, Давид! Мои первоклашки будут счастливы, — щебечет она, и взгляд такой преданный, полный восхищения.
— Не меня стоит благодарить, Кать, — ровно отвечает он, возвращая ей свое внимание. — Благотворительный взнос сделала компания моего брата.
— Но я ведь знаю, кто этому поспособствовал, — подмигивает она. — Еще раз спасибо. Я убежала.
Я бросаю на него красноречивый взгляд. Прикусываю изнутри губу, чтобы не наговорить лишнего. Мы молча застыли друг напротив друга, воздух наэлектризовался от напряжения между нами.
— За домом дерево упало, его нужно убрать. И несколько черепиц с крыши ветром сорвало. — Он прячет руки в карманах, разминает шею.
У меня ощущение, словно он придумывает причины, по которым сможет задержаться еще ненадолго рядом со мной.
— Через неделю сделаешь все. Когда меня здесь не будет. А сейчас я хотела бы побыть одна, — прочищая горло, произношу я уже более спокойным тоном.
— Все равно пока не проехать через мост. Я там уже был утром. До вечера придется подождать, чтобы подсохло, иначе машина застрянет.
— У Кати пережди, — зло бросаю я.
— Это проявление ревности, что ли? — Его бровь насмешливо выгибается.
Я давлюсь от такой наглости.
— Да мне все равно, чем вы там с ней занимаетесь, хоть целую футбольную команду себе заделайте. Я приехала сюда, чтобы в тишине побыть. А ты мешаешь.
— Я тихо буду. Ты меня даже не заметишь.
— Ты издеваешься надо мной?
— Серьезно, Лер, остынь, — в его голосе такая усталость слышится, словно он все это время нес на себе неподъемный груз. — Я все прекрасно понимаю, как и то, что тебе рядом со мной неприятно находиться. Я сделаю свои дела и уеду. Завтрак на плите, если ты голодна.
— С каких это пор ты таким заботливым стал?
Давид не отвечает. Покидает дом и скрывается за углом. Через несколько минут слышен звук бензопилы. Почему он здесь вообще хозяйничает?
Я взяла из холодильника привезенный мною йогурт и села за стол. Омлет и салат, что приготовил Давид, остались нетронутыми.
Я откинулась на спинку стула и достала из кармана телефон. Проверила почту, ответила на сообщения, Убедилась, что агент перечислил мне деньги на банковский счет. А потом увидела, что мне поступил новый заказ.
Какой-то бизнесмен с кучей бабла просит меня нарисовать его — цитирую: «…пристойный портрет
Я улыбнулась. У этого человека было тонкое чувство юмора. Мне вдруг захотелось посмотреть на него вживую. Поэтому я ответила согласием. Будет досадно, если этим мужчиной окажется какой-то взрослый дядечка необъятных размеров. Но отчего-то я почти уверена, что написавший мне человек молод и полон сил.
Я была так поглощена составлением колкого ответа, что не заметила, как в кухне появился Давид.
Лишь когда звякнула посуда, испуганно подняла голову.
Он был без футболки и в одних штанах, что держались низко на поясе. Бисеринки пота скатывались по его спине и груди. Я на мгновенье забылась, и мой взгляд жадно пробежался по его телу. Рот наполнила слюна.
— Отнесу Кате ее салатник, — поясняет он, кивком указывая на посуду, что держит в руках.
— Ага, салатник. Конечно.
Он пожал плечами и вышел, я же теперь места себе не находила. Мерила шагами пространство, все выглядывала в окно. Мне должно быть все равно, чем они там занимаются, но я отчего-то злилась. Скорее всего, потому, что мы с Катей вроде как много лет соперницами были. А сейчас она моего бывшего мужа пытается соблазнить. Или уже соблазнила… Долго он как-то, десять раз салатник туда-сюда можно было принести.
Злость на Давила была настолько сильной и неожиданной, что я в какой-то момент задалась вопросом: какого черта я делаю? Заставила себя сесть на стул и взять в руки телефон, чтобы дописать письмо. Правда, стул пододвинула к окну. Здесь воздух свежее.
Спустя где-то полчаса во дворе показалась фигура Давида, и я сразу же сбежала в свою комнату.
— Лер, идем, покажу тебе кое-что, — послышалось у моей двери.
— Да чего я там не видела? — буркнула себе под нос и притворилась, что не слышу его.
Катьке своей пусть показывает.
— Лер, я знаю, что ты не спишь. Выходи.
— Ты можешь просто исчезнуть? — мой голос звенит от раздражения.
— Покажу кое-что и сразу же исчезну. Не переживай. Дорога уже подсохла. Идем, тебе понравится.
Я делаю глубокий вдох. Давид точно надо мной издевается.
Резко тяну на себя дверь и встречаюсь с его насмешливым взглядом.
— Быстро ты как-то с Катькой справился. Годы дают о себе знать? — не могу удержаться, чтобы не съязвить.
— Это она просто такой шустрой оказалась, — не отрицает их связи Давид. — Идем.
Он движется к входной двери, не оборачиваясь, уверенный в том, что я последую за ним. Я бы послала его к черту, если бы знала, что это сработает. Но он слишком упертый. Поэтому в данной ситуации лучше сделать, как он просит, чтобы побыстрее свалил.