Нарвское шоссе
Шрифт:
Еще немцы на юге наступали и до Сталинграда дошли, но тоже к зиме. Но вроде у Бондарчука под Сталинградом в кино сплошная степь без леса. Значит, не там.
Получается, что я либо на Питер иду по дороге, либо на Москву. Ну, не вообще, а вообще. Тьфу, я как-то запутался. А, ну ясно, по дороге я могу идти и конкретно в деревню Гузномоевку, но при этом общее направление у меня еще и на Москву или на Питер.
Если к Москве и Питеру немцы пришли осенью и даже зимой, то можно посчитать, что сейчас они посередке между границею и Москвой или Питером.
Блин,
А, вспомнил, мне кто-то говорил, что раньше Эстония тоже была самостоятельная и Латвия с ней. А перед войной их присоединили к нам. Точно! Когда мне лет десять было, было 60 лет присоединению и по телику была передача, как их присоединили, а потом латышей с эстонцами сажать стали в лагеря. Я еще запомнил, что на передаче был старый человек, он сказал, что это было никакое не насильное присоединение, он помнит, как все люди в Риге веселились и наших солдат цветами одарили. Ну, на него зашикали, дескать, он сталинист и оправдывает преступления кровавого режима.
Я еще батяню спросил, правду дед этот в телевизоре говорил, а батяня был смурной после ночной смены и сказал, что в Прибалтике вообще не народ, а дерьмо, с них станется сегодня цветами встречать, а завтра вслед дерьмом кидаться.
А теперешняя граница с Эстонией за Псковом, а чуть дальше и с Латвией. Ребята говорили, что хоть Латвия, хоть Эстония всего ничего в ширину, так что я и считать их не буду. Значит, я где-то посередке между Псковом и Питером. То есть получается на Луге. А если я не под Питером, тогда и не скажу где.
Ладно, фиг с ним, будем считать, что под Питером, на Луге для простоты.
А дальше что? Вот, прохожу я еще пару километров, выходит навстречу мне НКВДшник с пистолетом и говорит: "Стой, предъяви документы!" Прям как наш сторож, только тот без пистолета. Те, кто только устроились, начинают пропуск искать, а те, кто уже давно, посылают сторожа и дальше идут.
Ну, документов у меня нет. Далеко лежат, отсюда не видать. Ладно, кто такой? Ну, это я назовусь. Где живешь? В Санкт-Петербурге, который в Ленинградской области. Оппа!
Дальше можно не говорить. Шпион, однозначно. Выучил новое название области, а город зовет по старому названию. И штаны с китайской надписью. Именем Берии – расстрелять! Или кого еще там именем? Конторовича? Нет, Кагановича! Конторович – это какой-то писатель, что книги пишет, про моряков наверное, "Черный бушлат" называется. Надькин хахаль его в прошлую поездку начал читать, но потом Надька его отвлекла. И пристрелит меня. Прилетел, блин, из-за этой тупой готической пелотки, чтоб меня расстреляли тут же!
Не, не отвлекайся, думай давай! Ну ладно, отвечу я правильно, что из Ленинграда и улицу назову. Отца с матерью назову.
А чего я не в армии? Ну, есть у меня и правду такая болезнь, как астигматизм. Это какая-то болезнь, что вижу я не здорово хорошо. Мне очки бы надо носить, чтоб далеко видеть, но я ни за что глаза вторые не
Ну ладно, очки у меня были, оттого я не служу, а их я потерял. А зачем я здесь, под Лугой? Что я здесь делаю, если не шпионю?
Ну, скажу я, что работаю на складе стройматериалов. А что мне надо тогда на Луге? Не берут воевать, так надо сидеть в Питере, то есть в Ленинграде и кирпичи разгружать или гвозди там. Изогипса и сатенгипса тогда, наверное, не было, но кирпич был, и склады на него быть должны.
И обои. Наверное. Ну, дерево-то точно было. Не решает тут дело это. Никак не объяснишь, что я здесь делаю. А про шашлыки и готку говорить не надо. Задницей чую, лишнее это.
Ну дальше спросят меня – сколько стоит в магазине буханка хлеба? Или картошка? А что я скажу? Спрошу: они "Ашан" имели в виду или "Перекресток"? Расстрелять!
Блин, придумал!
Я ж вспомнил, что наши в 40-м году Латвию заняли! А вдруг я? Ну, русские ж там жили, пока их снова не заняли. Жили, вон тот дед, на которого в телике ругались, жил же там. Во, вот это решение!
Отчего я тут? От немцев из Риги драпаю! А почему сюда попал! А вот сел я с директором на грузовик, погрузили мы туда деньги и разные документы и поехали подальше от немцев. Кирпичи-то не увезешь. Почему я поехал? А потому что русский! Мне с немцами общаться не хочется, это местные латыши такие, как отец сказал. Они вчера цветы кидали, а сегодня могут навозом кинуть, а могут и гранату. Класс!
И про свой склад и прежнюю работу я могу все без запинок рассказать. Ибо капитализм сейчас дикий, и тогда дикий был. Так что расскажу, как хозяин девок на работу брал через постель, как нас он сначала устроил без трудовой, чтоб налоги не платить, а зарплату из кармана доставал. А мог и не из того кармана достать. В котором меньше лежит, чем договаривались.
Если я чего такого сболтну незнакомого, как супермаркет, мать говорила, что при Союзе такого слова не было, то скажу, что это такое рижское понятие. А что, мне нравится. Спросят, как винтовку заряжать? А откуда мне знать, нам, русским латышская власть не доверяла, вдруг мы на нашу сторону перейдем!
Зашибись, классно придумал! А чего я такой неодетый? А немцы бомбили. И меня с грузовика взрывом сшибло. Во, до сих пор морда опухшая и голова болит. А одежа? Ну, что осталось, то и надел. Остальное вообще ни на что не годится. А отчего надпись? А я знаю? Может, это шведское, а может, английское? Что дешевле было, то и купил. Когда денег мало, хоть турецкое, хоть китайское купишь и рад тому будешь.
Ну ладно, полежал и полежал, надо тело подымать и дальше идти. Только надо идти где-то сбоку от дороги, чтоб при нужде с нее быстро спрыгнуть. А куда я иду? То есть вот я сейчас иду вперед, а может мне нужно идти туда, откуда я иду? Я мож сейчас на Псков иду, а мне нужно на Питер, а для того назад идти надо? А хрен поймешь.