Нарвское шоссе
Шрифт:
Мля, ну тут и дорога! То, что она без асфальта, понятно, что не Невский, но чтоб такая круглая яма посреди дороги была, а потом еще и другая? Да что, здесь весь бюджет попилили нафиг, что такие ямищи на дороге никто хоть гранпылью не засыплет? Тут ведь хрен проедешь даже на "газели"! А "бычок" вааще в яму завалится!
Оп-па, а это не попил. А из ямы-то вот этой гадостью горелой и воняет. То есть яма свежая, ну мож, вчерашняя. Здесь воздуха много, долго вонять не будет. Все ветром разнесет. Мама дорогая, кажись, белочка возвращается. Это ж не яма, а, наверное, воронка от бомбы или чего-то такого! Мля, где тут ближайшая дурка и санитар со шприцом? Если
Ни воронки, ни вот той машины кверху колесами, ни двух убитых. Потому что если это мне не белочка всю картину нагоняет пушистым хвостиком, то это правда, что я попал в куда-то и в когда-то, а куда и когда – хрен я знаю. Держите меня семеро, вяжите и ложите, можно даже клизму поставить, лишь бы эта хрень из глаз исчезла.
Но я ближе и ближе подхожу, а хрень белочкина из глаз не уходит, даже если их зажмурить и вновь открыть. Это тоже дед Федор говорил, что так можно разобрать после большой буханины, кто перед тобой – друган с опухшей с перепою мордою или уже она самая.
Машинка какая-то маленькая с "жука", наверное, только бронированная, фары прям, как уши у плюшевого медведя отклячены вбок. И башенка есть. Только лежит она на боку на откосе насыпи, и из – под капота пламя выбивается и колесо лижет. Говорили мне умные люди, что когда машина горит, то лучше к ней не подходить, а если ты в ней – быстрее сваливать. Потому что никто не знает, когда рвануть может. И не пойду туда. Я лучше к покойникам подойду да погляжу и потрогаю, вдруг они на самом деле есть, а не пройдет через них рука, как сквозь дым. Не, уже мертвые, жилка на шее у обоих не бьется. Да и не удивительно, у обоих столько рваных дырок в теле с уже засохшей вокруг кровью. А еще есть две винтовки, одна правда, чем-то перебита, остался только маленький деревянный мостик между двумя половинками, и тот хлябает.
Не, не белочка, лютый п..ц однозначно и без вариантов. Занесло меня куда-то, надо брать небитую винтовку и валить подальше.
Стоп! Нехрен лошадей гнать, подумать надо. Вот иду я по дороге в одних шортах или как их называют и тапочках. В карманах одна бумажка. На штанах какая-то хренова надпись по-китайски, но английскими буквами. Говорю по-русски. Натыкаюсь я на немцев – сразу по мне стрелять не будут, я щас даже для девок не опасен, а для них тем более. Попытаются говорить и плюнут, потому что друг друга не поймем.
Ежели я к ним с винтовкой выйду – проще застрелить меня, чем разбираться, кто это и зачем он.
Выхожу на своих. Вылезает такой тип с опухшей мордой, но с винтовкой, а на штанах что-то иностранное. То ли немец какой-то особенный, то ли шпион. Хоть то, хоть это – хреновое меня ожидает.
А выйду без винтовки к ним, могут и поговорить и разобраться. Вот как-то мы с пацанами за пивасиком обсуждали, хорошо ли будет, если пистолеты разрешат всем. Всем в основном хорошо показалось, а Сашка Лысый, что в Чечне в десанте воевал, сказал так: покойников будет оттого больше. Вот, говорит, сейчас у нас ничего в карманах нет, потому ежели кто-то борзо со мной поговорит, что я ему сделаю? В морду дам и все. Походит он с фингалом и тише вести себя будет. А вот, если разрешить, то он, в морду получив, пистоль из кармана потянет. Вот тогда мне его валить по-серьезному надо, потому что жить я хочу. Может, меня за это не посадят, но труп будет. А хватило бы в морду.
Сашка вообще редко говорит, и всегда по делу, так что народ чуть призадумался. А вот сейчас самое то, что он сказал. В человека с винтовкой на войне
Потому ее не трогаю, патроны в сумках на поясе тоже. И вот эти бутылкообразные гранаты в сумке тоже пусть полежат. Еще подорвешься сам на них. Мешков у обоих мертвых не было, а у одного была на поясе сумка, где котелок лежал и полбуханки хлеба. Вот хлебушек-то и возьму. И вот эту стеклянную флягу в чехле, а то пить уже вусмерть охота. Вторую флягу осколком побило.
Еще в карманах нашел я перочинный ножичек и в пилотке две иголки с нитками торчали. Вот все это я и взял. Ножик у меня и свой такой может быть, и иголка. Хлеб тоже. А фляжку я мог и подобрать, если кто ее потерял. Неплохо бы переобуться, но ботинок у покойника на меня впритык налез. В таком пойдешь – ногу сотрешь. И как потом идти куда?
Собрал я все, что собрал и дернул с дороги подальше. Сяду, хлеба пожую, водички попью, подумаю, что дальше делать буду. А подумать надо. Это уже не белочка, это уже война. Прямо-таки кара Господня на меня свалилась. Говорила мне бабуля – не ленись, не забывай Бога, хоть разок в год в церковь сходи да свечку поставь. Кто Бога забывает, того Бог тоже забудет на радость черту. Вот я и доленился, а теперь меня из-за чертовой готки кинуло…
Дорога вправо петлей уходила, а я от нее ушел на поле. Прошел сквозь рожь и устроился на небольшом холмике среди ржи. На холмике росли два деревца и несколько кустов, так что мне там хорошо было – и в тени, и не видно меня с дороги. Правда, и мне дорогу плохо видно, но если кто-то с нее в мою сторону пойдет, то замечу. Так что я прилег, вытянул натруженные ноги и полежал немного. Ко всему прочему у меня спина и шея обгорели. Смазать нечем, потому придется терпеть. Достал хлеб из левого кармана штанов, я его разломил, чтоб в карманы поместился, запивая водичкой из фляги. Хлеб был каким-то непривычным. Сейчас такой не пекут кисловатый. Но я жевал. Есть хотелось, значит, бодун преодолевается. Дожевал. Вроде как-то слева в животе поднывать стало. Ноги болели, болела спина, обгоревшая за день, голова, правда, уже почти отошла.
Хотелось спать, но я крепился, ибо надо было думать. Куда мне деться? И где я сам?
По вопросу "где я сам" мозги мои с изрядным скрипом выдали, что я где-то на дороге летом 41-го. Почему? А потому что на гимнастерках убитых погон не было, а были петлицы. Погоны появились вроде как через год. Ну, тут я точно не помню, но первое время воевали без погон. Оппа, вспомнил! Видел я у Вовки Рыжего на компе отрывок из фильма Бондарчука про Сталинград, так там еще в петлицах, а не в погонах. Точно! В кино врать не будут!
Время – ну где-то июль или август. Обычное такое жаркое лето.
А где я сам? Природа вроде на околопитерскую похожа, хотя места мне незнакомы.
Теперь крепко подумаем еще раз. Докуда немцы дошли? До Питера, еще и блокада была. Она уже осенью и зимою случилась, это я точно помню. Много людей про это говорило.
Еще немцы почти до Москвы дошли. Но к зиме. Я в паре фильмов по телику видел, как под Москвой войну зимой показывают. Под Москвой я не бывал, не знаю, похожи ли там места или нет.