Нарушитель

Калаур Анна

– Об этом не волнуйся. Вытрясут из него там столько всего, и того чего не делал, расскажет. Я об этом уже позаботился.

– Значит, Федя, вот что. Едем, немедленно едем в детский дом к директрисе!
–  приказным тоном сказала девушка.

– Очень мудрое решение. Едем!

И вмиг они оказались перед дверьми детского дома „Малыш”. Зрелище это не для слабонервных. Обшарпанное здание, которое успешно могли бы арендовать американские кинорежиссёры для фильмов-ужасов. В спальне для младенцев несло хлороформом, поэтому малыши спали незабвенным сном. В другой спальне, где были дети постарше, всё объято хаосом - мальчики и девочки слонялись без дела, дрались, плакали, звали маму. А когда

один мальчик вышел из спальни и обратился к воспитательнице, которая ела плюшки, она ему крикнула: „Заткнись!” После чего, он расплакался и пошёл обратно, а воспитательница так и продолжала спокойно жрать плюшки. И когда она уже не могла оставаться равнодушной к детскому крику, то выдала такие слова: „Ублюдки! Вашу мать! Заткнитесь! Б…е дети! Иначе хлороформа залью каждому в глотку по бутылке! Его у меня хватит! Вы не беспокойтесь!” После этого, дети замолчали. Они знали, когда толстая тётя не в себе, то творит многое. И в прошлом году, она „случайно” забила мальчика до смерти, закопала его в землю, а официально сказали, что мальчик умер сам. И никто ничего проверять-то и не стал - плюнули на это дело.

– Дети, милочка - это цветы жизни, а вы, по-моему, ненавидите их?
–  с улыбкой сказала Аня, подошедшая к воспитательнице.

– А тебе-то какое дело? А ну пошла! Вон!!!
–  заорала мучительница, которая была вне себя от злости.

– Ну зачем же так злобно?
–  подключился Федя, который подошёл сзади, - Мы всего-навсего исполнители желаний. Два ящика хлороформа, которые есть у вас в подвале? В глотку? Это можно, - и тут же, из подвала начали выезжать ящички. Рот у воспитательницы открылся сам по себе. А тем временем, бутылочки сами стали вливаться ей прямо в глотку. Когда всё закончилось, она упала на пол.

– Она умерла?
–  спросила Анна у Феди.

– Да, пусть теперь и она полежит в сырой земле, ни одним только детям, - и они пошли дальше, в приёмную к директрисе. Аня толкнула дверь ногой, секретарша строго сказала:

– Молодые люди, что вы себе позволяете? Директор не принимает - выходной!
–  и она продолжила дальше читать журнал „Истории из жизни”.

– А у нас нет выходных, гражданка!
–  заявил Федя, и они пошли в кабинет к директрисе.

– Стойте, стойте!
–  кричала секретарша, но её уже никто не слушал. Ребята вошли в кабинет и увидели директрису, пересчитывающую купюры.

– Да кто вас сюда впустил?! Ты?!
–  и она посмотрела на перекосившуюся секретаршу.

– Я, я!
–  кричала перепуганная.

– Убирайтесь из кабинета! Я занята!
–  орала директриса.

– Ничем ты не занята, - Федя плотнее подошёл к ней, - и не стыдно? Наживаться на маленьких и беззащитных? И бомжа к этому подключать? И крышу покупать? А детей отдавать на растерзание тому толстому чудовищу?

– Что-о-о?! Да я щас милицию вызову!
–  она схватила трубку телефона, но в ответ - тишина. Она достала свой мобильный: „Нажаль, абонент не може прийняти дзвінок”.

– О, как жалко. Телефоны не работают. Ай-я-яй, ай-я-яй, - Федя качал головой.

– А знаешь что, Фёдор Сумкин. Чем отдать её на растерзание органам правосудия, давай утопим её в деньгах, как в мультике про скупого раджу, - ехидно посоветовала Аня.

– А ты талантливая ученица, давай сделаем, - директриса оказалась в стеклянном ящике. И на неё сыпались монеты по одной копейке, секретарша уже валялась без сознания. И как ни просила Анна Степановна, и каких золотых гор ни обещала. А всё нипочём - она умерла.

– Мне нравится такая работа. Вот только куда теперь можно пойти, после такого стресса - ума не приложу, - спокойно сказала Аня.

– Можно побродить по квартирам дончан.

– Действительно можно?

– Нет ничего проще.

Узнаешь много интересного.

– Поехали.

Первой они посетили двухкомнатную квартирку в Петровском районе: всё в ней напоминало о новогоднем торжестве. Стояла ёлка, украшенная всем, чем только можно, в сторонке - столик с недоеденными лакомствами. На диванчике в зале, спали мальчик и девочка в карнавальных костюмах, и почему-то, укрытые дождиками. Спали они, обняв друг друга, но не подумайте ничего пошлого: это были брат с сестрой. И объятия были чисто братскими, что и поняла Аня:

– А мне хотелось бы иметь братика, - тяжко вздохнула она. Дальше они перешли в спальню, где спали супруги. Почему-то их развернуло валетом.

– Знаешь, Федя, наверное, лучше никогда не взрослеть. Ведь те, кто так и не повзрослел, встречают Новый Год вот так: в тёплой обстановке, в семье, а взрослый человек, он же одинокий человек. Он не знает куда приткнуться. И не рады ему везде, и праздники он ненавидит.

– Эх, Анюта! Одиночество - это удел всех людей, которые не от мира сего. И хорошо, если в семье их способны понять и простить, но чаще - нет. Человек вспоминает о том, что он недолговечен и идёт на самые отчаянные поступки, которые потом искупает сотни лет.

– А ты философ. Слушая твои речи, никогда бы не подумала, что ты насиловал женщин. Странный ты. Для чего? Зачем тебе было это делать?

– Отчаянный поступок одинокого человека. Хотелось понять всю вашу сущность, всю вашу природу, проверить падение нравов. И поскольку общаться со мной женщины не хотели, пришлось это делать на добровольно-принудительной основе, которая к тому же и очень приятная. А с философом ты правильно угадала: я до того года был доцентом института Вернадского. И таким вот образом я собирал материал для своей докторской. Но её я так и не защитил и не потому, что меня арестовали, судили, а потом расстреляли. Нет! Причина была в другом: в творческом кризисе. Ни в одной из этих 2162-ух женщин, я не увидел противоречия: все они не отличались друг от друга. И если противоречий нет, то на чём же построен мир?
–  затем, он подумал: „Я искал это противоречие, и спустя семьдесят лет, кажется, нашёл”.
–  И я не стал писать, не пошёл дальше. И моя диссертация потерпела крах, - с унынием окончил парень.

– Ну не печалься так, - девушка прислонилась к нему и погладила по плечу, - ну может в следующей жизни напишешь, и эти противоречия ты разыщешь. Уж в нашей стране их полно.

– Вряд ли Мессир разрешит мне этим когда-нибудь заниматься. Впрочем, мы заболтались. Будем делать что? Аль нет?

– Да, поставь в зале аквариум со скумбриями, которые светятся в темноте.

– А зачем?

– Темновато в этой квартире. Делай, что велю.

– Ну, скумбрии так скумбрии, - и чудо аквариум был поставлен. Сами же герои прошли сквозь стену в другую квартиру. А там, зрелище было такое, что детям лучше не смотреть: разбросанные презервативы, заляпанные стены и потолок. Носки, которые лежат в ящике под названием пол, по ковру разбросана еда. На кровати лежал храпящий голый мужчина лет сорока, а по бокам - две молоденькие модельные девочки, которые хоть и не храпели, но спали мертвецким сном.

– Милый Фёдор, а не кажется ли тебе такое сочетание банальным и потерявшим актуальность?
–  ехидно спросила Анна.

– Кажется, Annet, этим уже никого не удивишь, - тоскливо ответил Федя.

– Тогда, прочти мои мысли и сделай это, - читать мысли ему было не впервой, и поэтому парень поменял двух очень красивых девушек на объёмных бабушек, в панталонах и с обвисшей грудью.

– Жанна, не толкай меня ногой, - сонно проговорил мужчина, раскрыл глаза, и лучше бы он их не открывал, -А-а-а-а!!!
–  раздался крик.