Нарушая правила
Шрифт:
Глупость какая, Швец!
Давлю по газам, лавируя между тачками, толкающимися в общем потоке на заснеженных улицах, но далеко уехать не получается. Снова жму на тормоза. Встаю в многокилометровой пробке. Если так пойдет и дальше — хрен я успею на самолет. До аэропорта еще гнать и гнать, а судя по навигатору, здесь я потеряю минут сорок, не меньше. Затор девять из десяти баллов. Зашибись.
Со вдохом откидываю голову на подголовник. В башке разговор с Цветочком на повторе уже битые два часа. С самого момента ее ухода. Прибавляю звук у радио, стараясь заглушить
Ненавижу долгие «прощания». Да и я не на луну улетаю и не навсегда. Всего месяц в паре тысяч километров от дома. Отправили на переподготовку. Чего прощаться-то? Не первая и не последняя за мою карьеру поездка. Сколько еще таких будет?
Однако Роза все равно умудрилась разрыдаться у меня на плече. От души всхлипывая и уверяя меня, что я полный кретин, что сам согласился улететь из дома на праздники. Как будто в ссылку улетаю, а не в командировку.
Передай привет…
Нет, не хочу, чтобы Роза передавала ясноглазой «привет». После того, что узнал сегодня, внутри только сильнее разрослось раздражение: на себя, на девчонку, на ситуацию в целом.
Почему промолчала? Почему не поборолась? Почему ушла? Неужели я не заслужил честности? Неужели я не заслужил борьбы с ее стороны? После всего, что было. После всего, что сказал и в чем признался. Я полагал, что между нами есть то самое доверие, которое удержало бы ее от опрометчивого поступка и трусливого побега. Ошибся. Вика пошла по пути наименьшего сопротивления. Как и тогда, с предками. На нее надавили — она собрала вещи и смоталась. Вот только всю жизнь так не получится…
Психанув заезжаю кулаком по рулю, еще громче врубая радио. Дебильная новогодняя песня играет. Уж лучше она, чем разъедающая до костей обида, гулом стоящая в ушах. Ногой тарабаню нервно — бесит эта черепашья скорость.
Всего на мгновения мне показалось, что я могу понять и простить Вики ее поступок. Если отбросить эмоции — догадки сестры имели место быть. Отец — мэр, свихнуться можно! Признаю, что он мог на нее надавить. Мог ее запугать. Мог ей даже приказать. Но я-то рядом с ней был на кой черт?!
Нет, блть. Не могу. Понять и простить — не могу. Пусть и веду себя, как обиженный юнец, но сколько за время наших отношения я сделал «первых шагов»? А сколько я дождался ответных от Виктории, мать его, Морозовой? Статистика не в ее пользу, а там, где есть чувства, счет всегда равный. В противном случае — это игра в одни ворота. Увы.
Двигаясь в потоке на скорости, не превышающей двадцать километров в час, я успеваю принять кучу поздравлений по телефону от парней. Кто-то подкалывает по поводу командировки, Илюха в тысячный раз рассыпается в благодарностях, а Фомин клятвенно обещает, что по моем возвращении мы хорошенько «оттянемся» в клубе с классными девчонками.
Я киваю, поддакиваю, но что-то на «девчонок» больше нынче не тянет. Ясноглазая не только сердце разбила, но еще и в импотента немощного, походу, превратила.
Сам тоже раскидываю смс-ки. Даже маме Розы кидаю скупое «с наступающим», а вот на номере Вики
Отец.
Гости уже съезжаются. Еще какой-то час и большая гостиная в нашем доме заполнится гулом голосов, смеха и звоном бокалов. Все будут праздновать, радоваться и льстить. Особенно много льстить! Отцу и матери. Ненавижу такие вечеринки. От заискивающих перед папой — рябит в глазах и скрипит на зубах.
Я отодвигаю тяжелую штору от окна и выглядываю из своей спальни на втором этаже на подъездную дорожку к дому. Вновь прибывшие гости выходят из своих машин. Все такие красивые: женщины в платьях и шубках, мужчина в костюмах и пальто. Сливки города.
Слишком много «сливок», как бы не утонуть…
Кого-то я знаю в лицо, кого-то по имени, а кого-то вообще вижу впервые. Я никогда особо не проявляла интереса к друзьям родителей, да и можно ли этих людей назвать «друзьями»? Коллеги, партнеры, знакомые, товарищи. В мире политики вообще друзей не бывает. У каждого свой «шкурный» интерес. Ненавижу этот мир!
— Виктория, ты собралась? — заглядывает в спальню мама.
— Собралась, — оборачиваюсь, пробегая взглядом по ее фигуре. Платье, прическа и макияж — все во внешнем виде Инги Александровны, как всегда, не придраться, дорого и изящно. Мой праздничный наряд тоже сидит на мне идеально: серебристое чуть выше колен платье с длинным рукавом. Но…
— Ты была в этом платье в прошлом году, — разумеется, заметила хозяйка праздника. — Я же заказала тебе новое. Что за выпад, Вика? Почему…
— Потому что я так решила, — говорю, прерывая дальнейшие споры. — Думаю, сейчас не время ругаться из-за такой ерунды.
Мама хмурится и, бросая:
— Спустись, пожалуйста, гости уже почти все собрались, — выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь.
Почему-почему. Да потому, что долго я праздновать сегодня не намерена. Помелькаю на глазах, улыбнусь пару раз, изображу «примерную дочурку» и снова, как и каждый год, спрячусь в спальне, ненавидя себя за то, что собственными руками уничтожила надежды на первый в своей жизни счастливый Новый год. День и ночь, которые я могла провести рядом с любимым человеком. Рядом с Реней…
Роза молчит. После нашего разговора, когда она бросила трубку, от нее не было никаких вестей. До сих пор гадая, что это было, утром я поддалась порыву и скинула ей сообщение с поздравлением. Не то, чтобы я тешила себя надеждами остаться с рыжеволосым Цветочком подругами, но…
Ответа на смс я так и не дождалась. Схватилась за телефон, еще раз проверила входящие. Пусто. Отложила гаджет и бросила последний взгляд в высокое, напольное зеркало. Покрутилась на носочках. М-да, если не считать тени под глазами и потухший взгляд — я почти безупречна. Подумалось не к месту, вот если бы Ренат увидел меня в этом платье…