Народы моря

Чернобровкин Александр Васильевич

— Там хорошие земли? — поинтересовался он.

— Если и хуже этих, то не намного, — уклончиво ответил я.

— Скажу своим. Может, кто согласится, — с сомнением молвил кикон.

На прощанье я подарил Мите бронзовый шлем убитого мной знатного воина. Оказывается, раньше принадлежал шлем самому авторитетному из фригских вождей, который пытался объединить весь народ под своей властью. Получается, что я разбил надежды фригов на государственность. Вот так вот, как слон в посудной лавке, неуклюжими движениями меняю историю народов, стран и империй, создавая проблемы будущим историкам, которым придется придумывать логичные научные обоснования нелогичным событиям.

Глава 89

Два года я прожил тусклой мирной жизнью. Строил и укреплял Пуплуну, которая обзавелась стенами семиметровой высоты и одиннадцатью десятиметровыми башнями, которые назвали

в честь других наших городов. Двенадцатая башня, восемнадцатиметровая, располагалась на территории дворца, вырастала из двухэтажной казармы, в которой обитала охрана и почетный караул, сопровождавший меня в путешествиях по стране. С этой башни часовые время от времени сообщали о появлении в поле видимости судов, сухопутных купеческих и крестьянских караванов и военных отрядов. Последних было мало. Обычно это правитель какого-нибудь из наших городов ехал со свитой ко мне. Зато купцов и крестьян становилось с каждым годом все больше. Свободных земель у нас было много. За эти два года я приказал осушить болота в окрестностях Пуплуны. Теперь там были поля, дававшие очень хорошие урожаи зерновых и овощей, которые крестьяне продавали в городе. Приезжали люди разных национальностей и из разных мест. Тех, кто добирался сперва до Милаванды, перевозили бесплатно на судах, идущих сюда, если имелись свободные места. Были среди переселенцев и фриги, которых я с удовольствием делал своими крепостными, давая им участки неподалеку от столицы. Хорошие хлеборобы всегда в цене. Видимо, я недаром подарил Мите шлем.

По возвращению из похода меня ждала Пудухепа с радостной новостью, что она готова зачать наследника. Несмотря на мою теоритическую подготовку и богатый практический опыт, старшая жена упорно не хотела беременеть. Случилось это только в начале зимы. Через месяц после нее залетела теперь уже младшая жена Хана, а потом и одна из наложниц, хеттка по имени Капурти. Подданные сочли это хорошим знаком, милостью богов. У правителя даже личная жизнь — государственная политика.

Весной мои суда привезли дань из Гирии и весть о том, что Эфея родила сына Миноса и стала регентшей при малолетнем правителе. На обратном пути они отвезли ей мои подарки и послание, в котором говорилось, что отныне гирийцы будут платить мне символическую дань — бронзового быка весом в десять мин. Богу грозы Тешибу нравятся такие статуэтки.

Осенью обе жены и наложница увеличили мое семейство. Сын от Пудухепы получил имя своего деда по матери Суппилулиум. Сына от Ханы я назвал Ромулом. Может быть, его потомки станут основателями Вечного Города. Или так подумают историки, если найдут упоминание о моем сыне в сохранившейся записи. Наложница Капурти нарекла свою дочь Архуваси.

Следующей весной мои суда привезли из Гирии бронзового быка весом десять мин. Это животное сейчас священное у всех народов, поэтому жрецы пуплунского храма богу грозы Тешибу с удовольствием забрали бронзового быка и выставили его у ног каменного истукана высотой четыре с половиной метра. В зале площадью двенадцать метров на двенадцать и с двенадцатью круглыми маленькими окнами под крышей, свет через которые падал внутрь так, что Тешибу постоянно был подсвечен, благодаря чему его бронзовый шлем и чешуйчатые латы, надраенные до блеска, буквально горели. Иногда даже мне, атеисту, казалось, что бог грозы следит за мной и готовиться наказать за неуважение или малейший промах. На дикарей, увидевших подобное впервые, производил такое впечатление, что многие сразу соглашались приносить жертвы в первую очередь ему, а потом уж, что останется, своим племенным божкам.

Летом мы собрали очень хороший урожай. Чего нельзя было сказать о моих подданных в Малой Азии, особенно на территории бывшей Хеттской империи. Там произошло сразу два землетрясения и засуха была такой свирепой, что только на орошаемых полях хоть что-то выросло. Узнав об этом, дряхлый Цуббаллани во время праздника урожая объявил, что бог грозы Тешибу недвусмысленно указал своим детям-хеттам, где им надо жить. Его слова странным образом добрались до исторической родины и были приняты там на полном серьезе. Случилась вторая волна хеттской эмиграции. Хотя, уверен, погнали их в дальние края не слова верховного жреца, а голод.

Из-за голода появился и казус белли — формальный повод для объявления войны государству Каркемиш. Жители этой страны напали на наши приграничные деревни моих вассалов и ограбили их. Или наши напали и ограбили каркемишских — кто теперь выяснит правду?! Пандорос, действуя согласно моим инструкциям, потребовал от Тальми-Тешшуба, правителя Каркемиша, выдать виновных и возместить ущерб в тройном размере. Тот выставил такие же встречные требования. Пандорос

не удержался и, вопреки моим инструкциям, напал на пограничные районы Каркемиша и ограбил их. Тальми-Тешшуб прибыл туда с войском и дал бой. По словам дорийца, отряд у него был маленький и шел он туда не воевать, поэтому не мудрено, что еле спасся, потеряв полторы сотни бойцов. Теперь я просто обязан был наказать каркемишцев, иначе все решат, что народы моря можно бить — и ничего за это не будет. Поход я назначил на следующую весну, потому что быстро собрать войско не получится, а добираться надо было в районы будущей Юго-Восточной Турции и Северной Сирии. Для меня это облегчало задачу, потому что можно было добраться на судне до Искендерунского залива, где на берегу реки, впадавшей в северную часть его, назначил рандеву, а вот тем, кто обосновался на бывших хеттских территориях, придется проделать значительный путь по суше.

Глава 90

Моя армия движется по горам на восток, к реке Евфрат, на берегу которой находится столица Каркемиша, уменьшенного варианта Хеттской империи. Нынешний ее правитель Тальми-Тешшуб даже принял титул табарну после победы над Пандоросом, а правителям подчиненных ему городов передал свой титул хассу. Отец Тальми-Тешшуба женился на дочери Тутхалияса, сестре убитого мной Суппилулиума. Он приходился мне родственником по жене и по хеттским законам имел полное право на титул. Осталось только защитить это право. Судя по имени, род свой ведет из Митанни, с которым граничит Каркемиш на востоке, от правящих там хурритов, которые, судя по именам богов, как-то связаны с индийскими ариями. Наверное, одно из арийских племен двинулось на запад, завоевало местные семитские племена и потихоньку растворилось в них. Это хурриты распространили на Ближнем Востоке коневодство и колесницы. По крайней мере, все руководства по коневодству составлены в Митанни и потом переведены на другие языки и большая часть терминов, которые используют соседние народы, управляясь с лошадьми и колесницами, хурритские. У меня появилось предположение, что гиксосы, недавно, по историческим меркам, захватившие Нижний Египет — это семитские племена под предводительством ариев.

Судя по тому, что соседи Каркемиша идут ко мне с поклоном и признаниями в любви и верности и со всех сторон прибывают желающие поучаствовать в его разгроме и последующем разграблении, ни у кого нет сомнений, кто победит. Все понимают, что одно дело разбить небольшой отряд под командованием хассу Пандороса, а другое — одолеть нападение всей армии народов моря и их вассалов под предводительством табарну, провозглашенным панкусом в Хаттусе. Скорее всего, понимает это и Тальми-Тешшуб, но отступать ему уже некуда, потому что слишком далеко завело его честолюбие. Он бы и вернул мне оказавшуюся великоватой «шапку табарну», вот только, как это сделать без потери лица, что по нынешним временам влечет и потерю головы?!

Правитель Каркемиша учел некоторые ошибки своего шурина. О том, что нападем на него, знал заранее, поэтому подготовился. Большая часть пути проходит по горам, и в каждом месте, где была возможность устроить засаду или хотя бы приостановить нас, это сделали. Постоянно приходилось высылать отряды на склоны ущелий, чтобы сверху не посыпались камни. Днем и ночью выставлял усиленные дозоры, потому что покоя нам не давали сутки напролет. Кстати, отряд Пандороса разбили во время обеденного привала, когда воины после сытного обеда кемарили в тенечке, а вместе с ними расслабились и часовые. Видимо, Тальми-Тешшуб решил измотать нас. Глядишь, передумаем нападать, пойдем поищем более слабую добычу. Несколько отрядов «охотников» так и поступили, потихоньку отстав и исчезнув в неизвестном направлении. У остальных хватило сил и терпения дойти до долины, в которой протекала река Евфрат и находился город Каркемиш.

Хурриты называют реку Перат (Сладкая вода). Египтяне обозвали «Рекой, текущей в обратную сторону». Ведь каждый житель Та-Кемета знает, что нормальная река Х’ти течет с юга на север, а севера на юг может течь только ненормальная. Евфрат здесь вырывается из горного ущелья в неширокую долину и постепенно превращается из горной реки в более медленную и спокойную. Долина то расширяется, то сужается горными отрогами, которые река огибает, образовывая излучины. На этих излучинах и поселились люди, чтобы вода с трех сторон защищала от нападения врагов. В долине по берегам реки расположены поля, а на склонах гор — деревни, сады и виноградники. Добираться сюда трудно, поэтому армии захватчиков появляются редко и в основном с юго-востока вдоль русла Евфрата, который вытекает на широкую и плодородную Месопотамскую низменность. Если же появляются с запада или севера, то мстят за все лишения, перенесенные по пути.