Народ
Шрифт:
Нос корабля воткнулся точно между двумя гигантскими фиговыми деревьями, и носовая фигура застряла в ветвях, оставшись целой и невредимой.
Прямо над входом в свежепостроенную хижину моряки прибили фигуру "Милашки Джуди". Она очень понравилась всем, кроме короля, который опасался, что обнажённая грудь выглядит не слишком-то прилично. Он так и не понял, отчего все смеются, но был доволен, что моряки в хорошем настроении. Да уж, видок получился тот ещё.
Теперь Дафна смотрела на Джуди в последний раз. На деревянных губах скульптуры играла слабая улыбка, и кто-то надел ей на шею венок
А потом Дафна сделала реверанс, потому что если какой-то из неживых предметов и заслуживал уважения, то это была именно Джуди. Дафну научили делать реверансы много лет назад, и, хотя на острове это искусство было не более полезным, чем умение кататься на лыжах, на этот раз реверанс оказался очень кстати.
Лодка ждала у края лагуны. Уже довольно долгое время. Толпа разошлась, потому что радостно кричать и махать руками лодке, которая не спешит уплыть, в конце концов становится скучновато. Кроме того, Кэйл тактично (а иногда и не очень тактично), напомнила островитянам, что пора возвращаться к работе на полях. Она знала, что порой людям нужно побольше свободного пространства. Кроме того, Дафна уже попрощалась со всеми накануне, во время торжественного ужина. Тогда же король стал первым и единственным штанишником, обзаведшимся татуировкой волны на фоне заката, что вызвало всеобщий смех и радостные крики. Джентльмены Крайнего Случая отнесли короля на его корабль всего несколько часов назад, потому что он, как они выразились, "страдал от плохой погоды", что в переводе означало: "слишком много пива".
Теперь здесь, похоже, никого не было, кроме греющихся на солнышке собак, но она была уверена, что с полей за ней следят сотни глаз.
Она взглянула на берег. Там была лодка, а ещё был Мау, стоявший на своём обычном месте, с копьём в руках. Он взглянул на неё со слабой улыбкой, как всегда, когда был не уверен, что делать дальше.
– Все остальные уже на борту, - сказал он.
– Я вернусь, - пообещала Дафна.
Мау начертил обратным концом копья пару загогулин на песке.
– Да, я знаю, - сказал он.
– Нет, правда.
– Да. Я знаю.
– Кажется, ты мне не веришь.
– Я-то верю. А вот ты, похоже, нет.
Дафна опустила взгляд.
– Так и есть, - призналась она. – Отец хочет отправить Бабушку послом в Воссоединённые Штаты. Ей уже лучше. Она смекнула, что сможет стать боссом над зазнайками из Бостона, и старается не подавать виду, как довольна этим обстоятельством. Точнее, леди-боссом, что гораздо хуже для них. У короля, понимаешь ли, нет других кандидатур… вернее, есть, конечно, всякие льстецы, правительство и прочие люди из Империи, но они не знают его, как человека, а просто как некую персону в короне. Ох, ну и кавардак. Я нужна отцу.
– Да, нужна, - согласился Мау.
Дафна уставилась на него. Глупо было так думать, но она предпочла бы, чтобы он возражал… ну, может, и не возражал, но хотя бы протестовал… ну… может, и не протестовал… но, как минимум, выказал разочарование. Трудно говорить с человеком, который всё понимает. Она сдалась, и только тогда заметила его руку.
– Что с тобой случилось? – спросила она. – Выглядит ужасно!
–
Она посмотрела. На левом запястье Мау красовался синий рак-отшельник.
– Какая красивая!
– Мило сделал. А на другой руке…
Он повернулся, чтобы она взглянула.
– Волна на фоне заката, - сказала Дафна. – Ох, я так рада, что ты решил, наконец, сделать её…
– Посмотри повнимательнее, девушка-привидение, - улыбнулся Мау.
– Что? Гм… ох, волна идёт не в ту сторону.
– Нет, в ту. Это волна восхода, и мы её дети, и никогда больше не уйдём во тьму. Я поклялся в этом. Новые люди для нового мира. Ты права. Твой отец хороший человек, и ты нужна ему больше, чем… нашему острову.
– Ну, всё-таки…
– Ему нужна твоя сила, - упорствовал Мау. – Я видел вас вместе. Ты придаешь форму его миру. А он даёт форму твоему бедному народу. Ты должна уплыть с ним на этом корабле. Ты должна быть с ним. В сердце своём, ты и сама знаешь это. У тебя есть цель. Люди прислушаются к тебе. – Он взял её за руку. – Я ведь говорил тебе, что Имо создал множество миров. Думаю, порой я вижу путь в мир, где волны не было. А теперь… ты либо плывёшь на корабль, либо нет. Что бы ты ни сделала, твой выбор создаст один из двух миров. Но порой, на грани сна, мы сможем различить тень другого мира. И никаких неприятных воспоминаний.
– Да, но…
– Хватит слов. Мы и так их знаем, те слова, что не должны быть произнесены. Но ты сделала мой мир лучше.
Дафна в панике думала, что ответить, и, наконец, решилась:
– Бандаж с ноги миссис Ви-ара можно снять уже завтра. Гм, рука Каах-а мне всё равно не нравится, хотя хирург с "Катти Врен" считает, что ей уже лучше. Так или иначе, думаю, надо будет разбудить миссис Буль, чтобы она взглянула, что там и как. Ах, да, ещё одно: не позволяй ей обмануть тебя - она всё равно не может жевать мясо своими золотыми зубами, так что придётся кому-нибудь помочь ей… я ерунду болтаю, да?
Мау рассмеялся.
– Разве же это ерунда?
– он неловко поцеловал её в щёку и продолжил: - А теперь мы расстанемся без сожалений, а когда встретимся снова, будем добрыми друзьями.
Дафна кивнула и шумно высморкалась в свой последний чистый носовой платок.
И корабль уплыл.
А Мау отправился на рыбалку. Он задолжал рыбину старому Нави.
В углу кабинета тихо тикал сейсмограф.
Старик прервал рассказ, чтобы проследить за воздушным судном, приводнившимся в лагуну.
– А, это, наверное, молодой Джейсон прилетел поработать на субмиллиметровом радиотелескопе. – Старик вздохнул. – Они там просто чудеса творят, но я никогда не доверял телескопам, в которые нельзя посмотреть. Извините, на чём я остановился?
Мальчик и девочка взглянули на него.
– Вы сказали, что корабль уплыл, - напомнил мальчик.
– Ах, да, - спохватился старик. – Так и было. Корабль уплыл. Собственно, корабли для того и созданы.