Народ, да!

Ващенко Александр Владимирович

Когда Эйб был занят работой, а читать не мог, он прятал книгу в надежное место, чтобы уберечь ее от чужих глаз. Но за книжной полкой, куда он прятал книгу, в стене дома, между бревнами была большая щель. Эйб не знал о ней. Однажды ночью налетел ураган, хлестал сильный дождь, который проник даже через щель в стене и насквозь промочил книгу. Книга была совсем, испорчена.

Эйб чувствовал себя неловко, во-первых, книга была чужая, во-вторых, он считал, что она очень ценная.

Взяв покореженный том под мышку, он с чувством смущения и

неловкости отправился прямо к мистеру Крофорду.

— Никак Эйб? — удивился мистер Крофорд. — Чего это так рано?

— У меня для вас плохие новости, мистер Крофорд, — с вытянутым лицом произнес Эйб.

— Плохие новости? А что случилось?

— Помните книгу, что вы дали мне читать, «Жизнь Вашингтона»?

— Да, разумеется.

— Этой ночью она промокла под дождем. — И он показал учителю промокший до самого корешка ценный том.

А потом рассказал, как все случилось.

— Печально, печально, — согласился учитель. — Придется тебе за нее заплатить, Эйб. Ты был неосмотрителен.

— Я бы с радостью заплатил, — сказал Эйб, — только денег-то у меня нет.

— Нет денег, так отработаешь, — сказал мистер Крофорд.

— Готов делать все, что вы скажете, — обрадовался Эйб.

И они уговорились, что Эйб три дня будет работать на мистера Крофорда. В то время заготавливали корм для скота, и ему полагалось за день работы двадцать пять центов. А книга стоила семьдесят пять центов, так что в три дня он мог за нее как раз расплатиться.

Так Эйб и поступил, и через три дня его долг был погашен.

Конечно, со стороны мистера Крофорда это было не очень благородно, он мог бы проявить широту и не брать всего долга сполна. Ну, да это неважно. Важно, что Эйб проявил в этом деле характер.

ЧЕСТНЫЙ ЭЙБ

Когда юный Эйб Линкольн служил в лавке, а было в его жизни и такое, он выказал себя на редкость честным и расторопным работником. Вот тому пример.

Однажды к нему в лавку зашла женщина и накупила разных разностей. Общей суммой на два доллара и шесть с четвертью цента. Во всяком случае, столько насчитал молодой продавец. Сейчас и вспоминать забыли, что такое шесть с четвертью цента, однако монетка эта была когда-то в ходу и позаимствовали ее не у кого-нибудь, а у испанцев. Кто родился в начале века, еще прекрасно помнит ее.

Итак, женщина расплатилась по счету и ушла премного довольная. И все-таки молодой человек вдруг засомневался, а правильно ли он подсчитал все, и он еще раз сложил все ее покупки. К своему великому огорчению он обнаружил, что с нее причиталось ровно два доллара.

— Вот досада, я заставил заплатить ее лишних шесть с четвертью цента, — огорчился он.

Это был сущий пустяк, другой продавец на его месте не ломал бы себе над этим голову. Однако Эйб был очень скрупулезен в расчетах.

— Я должен во что бы то ни стало вернуть деньги, — решил он.

Это было бы нетрудно сделать, живи

та женщина «за углом». Но он-то знал, что до ее дома надо идти мили две, если не все три. Что ж, его это не поколебало. Уже спустился вечер, и все-таки он закрыл ставни, навесил на дверь лавки замок и отправился к своей покупательнице. На месте он объяснил женщине, что произошло, выложил ей шесть с четвертью цента и вернулся в магазин, весьма довольный собой.

Из записной книжки Линкольна

Пересказ Н. Шерешевской

Издавна, еще у первых американских поселенцев-пионеров, было принято собираться в тавернах или барах, какие были почти при каждом магазине любого маленького городка. Там обсуждались последние новости, виды на урожай, совершались сделки, решались важные политические проблемы, даже проводились предвыборные кампании.

То были своего рода народные клубы. И уж без веселого рассказа, без шутки или байки не обходилось ни одной такой встречи. Они были лучшим доказательством в любом споре.

Потом эти шутки, остроумные рассказы и анекдоты начинали гулять по свету, передавались из уст в уста, а иногда попадали в прессу — анонимно, без автора, как достояние фантазии народной.

В таких веселых народных рассказах виден характер и обычаи не только рассказчика, но и его окружения. Недаром считают, что американский анекдот — прадедушка короткого американского рассказа, одного из популярнейших жанров американской литературы.

Президент Линкольн был мастер на такие рассказы еще задолго до того, как стал президентом. Он был чемпионом-рассказчиком. Любое дело — юридический казус, политический вопрос, проблема государственной важности — требовало обсуждения и доказательств. И в этом самым верным помощником ему была вовремя рассказанная история, которая била в самую точку.

Сам Линкольн не раз говорил, что научился этому у истинных янки, будь то коробейники или лавочники, законники или конгрессмены. В любой ситуации было полезно разбавить серьезную деловитость острым словцом, историей с перцем и солью. А то и просто развлечься или отвлечься, чем бы ты ни занимался: вел ли корабль в открытом море или сплавлял плот вниз по реке, валил лес или сидел за конторкой клерка, выступал в суде или в конгрессе, решал дела штата или судьбу страны во времена гражданской войны.

Главное, чтобы в твоем рассказе присутствовала правда, доля правды, намек на правду. Линкольн умел так ловко и удачно вспомнить какой-нибудь эпизод или занятную историю, что вошло в обычай сравнивать его с легендарным Дэви Крокетом, сказочным чудо-героем, метким стрелком и остроумным говоруном, который начал свой жизненный путь в глухих лесах охотником-пионером и дорос до конгрессмена.

Это он явился на предвыборную кампанию верхом на крокодиле, который… но, впрочем, о Дэви Крокете вы уже слышали.