Наркота

Горешнев Александр Георгиевич

На прощанье Оля нацедила летчикам молока, достала из холодильника две банки сметаны и два куля с яйцами.

– На ухабах потише, - сказал Сергей и проводил служивых до площади.

Целый день занимались хозяйством. Впервые за много лет Сергей взял в руки косу. Позже задымил лампой и заглянул в ульи. Семьи были небольшие, но трудолюбивые. Приближался Медовый спас, рамки чуть ли не прогибались от меда. Скоро качать. И через каждые полчаса Оля звала обедать или отведать чего-нибудь вкусненького.

Пришли родители спасенных ребят. Привели огромного, но очень понятливого,

добродушного быка, вбили неподалеку кол и оставили быка на поляне. Сами тут же принялись возводить для него отдельный дворик из заранее привезенных досок. Вечером сняли с быка цепь и одним шлепком по окорочной части загнали его на место. Сели за богато накрытый стол, появилась бутылка, - чокнулись за здоровье Сергея. Мальчишки, конечно, им все рассказали, только про гашиш не упомянули. Не вспомнил о нем и Сергей. Он знал, что эти два пацана уже никогда не притронутся к отраве.

*

Проснулись поздно, долго лобзались. Наконец, Ольга высвободилась, накинув халат, выбежала догонять стадо, уже далеко ушедшее от деревни. Рогожин глубоко вздохнул, выбрался из-под одеяла. Спина побаливала – отвык от крестьянской жизни. Она тяжела, посильна только тем, кто с детства привык к труду. «Отвык, ерунда. Через два дня, как заводной стану», - подумал Сергей. Не о годах своих, конечно.

Он наскоро переоделся, позавтракал, положил коробочку с перстнем в пол-литровую банку. Оставил на столе записку, что надумал пройтись по берегу, и направился к реке. На берегу снял халат и кроссовки (он заметил, что в Турхане себе это многие позволяют). Халат расстелил, уложил банку, обувь и аккуратно, очень надежно связал его в узел. Медленно, озираясь по сторонам, вошел в воду, неспешно поплыл к противоположному берегу.

Через час он уже сидел в проходной завода, дожидаясь директора. Они вышли за территорию и направились к древней мощеной тропе, ведущей через лес к реке. Там, в тени деревьев, Сергей сказал, что информацией очень заинтересовались высокие чины и передал перстень Исламу. Рассказал, как им пользоваться, уточнил, что именно нужно отснять в первую очередь. Поскольку точной даты визита американцы никогда не называли, договорились, что после выполнения задачи Ислам на лодке переберется на их берег, а там пешком – до поселка. Вечером, когда начнет темнеть. Сергей объяснил, как найти его дом.

Через неделю он постучал в окно, вошел немного испуганный и смущенный. Видно было, что в домах на этой стороне он не бывал и многое ему открывается впервые. Когда перед обедом мыл руки, дивился, зачем? Почему такой странный запах у мыла?

Но сначала пошептались с Серегой в прихожей. Ислам дрожащими от волнения руками отдал заветную коробочку, сказал:

– Все делал, как ты говорил.

– Отлично, - прошептал Сергей. – Завтра содержание перстня будет в Москве. Если получилось, как надо, тебе будет вознаграждение.

– Не надо, - привычно опустив голову, прошептал Ислам.

– Теперь вот что. У тебя есть телефон. У меня есть телефон, спутниковый. Давай обменяемся номерами, довольно наплавались, - сказал Рогожин, проводя гостя в комнату. Они обменялись номерами, аккуратно выписав их на тетрадных листках.

Скоро

совсем стемнело, Ислам заспешил в обратную дорогу, даже не допив свой чай.

Сергей тут же бросился на чердак, связался с Сердюковым.

– Перстень у меня, Иван Савельич. Забирайте.

*

Менее, чем через сутки расшифровка записи уже была на жестком диске компьютера Особого отдела штаба российской военной базы Кант. Там было все, о чем договорились Рогов и директор завода. Еще через полчаса снятый микрокамерой материал просматривали офицеры Главного разведывательного управления Генерального штаба. Специалисты высоко оценили добытые сведения, немедленно отослали их шифровкой в МИД. И вовремя. На следующий день намечалась встреча Министра иностранных дел с Госсекретарем США. Грушники не забыли генерала, поздравив его с представлением к очередной правительственной награде. Фильм представлял собой неопровержимое доказательство участия военнослужащих США в структурах наркобизнеса Среднеазиатских стран, находившихся там по согласованию с ООН для выполнения прямо противоположной миссии.

*

– Серега, у тебя есть три тысячи долларов? – веселым голосом поинтересовался Сердюков.

– Найду, если надо, - спокойно ответил Рогожин.

– Так вот, назначь встречу с агентом. Пора ему позывной давать – пусть будет «алхимик». Скажи ему, что фильм получился замечательный и принят к сведению нашим правительством. Дай ему три тысячи «зеленых», скажи, что со временем ставки обычно растут. Тебе компенсируем убытки, да и премия тебе немалая светит. А главное, забери номер своего телефона, если он его с собой носит. Если нет, номер тебе придется сменить. Впрочем, по-всякому придется: двадцатизначный номер он не запомнит, конечно, но мог скопировать куда-нибудь. И никогда не делай подобных глупостей. Ты сам должен выходить на связь с агентом. Составьте график, обменяйтесь позывными. Да не вздумай наш позывной ему дать, не то смотрю я, ты глупеешь у себя на хуторе.

– В поселке, товарищ генерал, - Серега обиделся немного. Но настоящее значение слов генерала позже до него дошло.

*

Звонок директору Сергей откладывать не стал. Перезвонил ему сразу, как только генерал дал отбой.

– Ислам? – спросил Сергей, когда на другом конце взяли трубку.

– Да, это я.

– Нам необходимо встретиться.

– Я готов. Когда? Где?

– Думаю, чем скорей, тем лучше. Устроит завтра после работы на прежнем месте?

– Да. В семь часов на прежнем месте.

– Отлично, - бодро отозвался Рогожин. – В семь часов. И, пожалуйста, захвати листок с моим номером. Давай, до завтра, конец связи, - уже на автомате добавил он и отключил международный телефонный канал.

*

Прежним местом оба по умолчанию считали обрыв у реки, где они впервые так дружно поговорили. Они молча пожали друг другу руки. Сергей вынул толстую пачку денег, протянул Исламу. Тот сначала попятился, потом спросил:

– Почему так много?

– Очень интересный фильм получился. Бери, ты не обязан был делать его и, вообще, это общепринятая практика. За работу обычно платят, тем более за рискованную работу.